Взлетел к вершинам деревьев, огляделся — сплошной лес, на несколько миль ни одной деревушки. Погоню за собой он тоже не чуял, так что, спустившись и вернувшись к своим товарищам по несчастью, он объявил привал. Эльф с Барстом собрали хворост — принципиально вдалеке друг от друга, — Ворон сумел прирезать ножом пару нерасторопных зайцев — все же с звериным обликом охотится куда легче, — а маг собрала грибов и даже съедобных — а то он сомневался, что девица их не отравит. Но нет, она здорово помогла им с устройством ночлега, разожгла костер и взяла на себя приготовление еды. Вместе с эльфом они пожарили на толстой ветке зайцев и грибы, даже натерли мясо парочкой каких-то трав. В итоге получилось что-то душистое и слишком вкусное, чтобы Ворон позволил себе лишний выпад в сторону девушки. Так уж и быть, он смирился с ее существованием. Проблем и пользы от нее было поровну.
Перед сном договорились о дежурствах, но Ворон все равно не спал, а дремал всю ночь — он не доверял никому, даже Барсту. Орк, конечно, знакомый, но у оборотня был такой принцип. Что уж говорить о какой-то магичке и неизвестно откуда взявшемся светлом эльфе — они редко покидали Рассветный Лес. В общем, Ворон сторожил лагерь и свою драгоценную жизнь втайне от остальных. И не зря это делал, потому что перед самым рассветом на них вышла стая волков. Звери были злы, часть из них — ранена. Наверняка напоролись на охотников из деревни. Но четверке беглецов от этого было не легче. У них имелось два меча и алебарда на весь их небольшой отряд, а волков насчитывалось одиннадцать голов. Это, конечно, были не варги — огромные серые твари, сильнее и выносливее своих младших братьев, — но противники все равно достойные. Особенно для раненного орка, сломавшего о первого же волка алебарду, усталого эльфа и злого Ворона, который одновременно еще пытался прикрыть девушку. Хорошо, что и оборотни, и дивные обладали великолепной реакцией, а то их сожрали бы в первую минуту. А так повеселились.
Ворон положил четверых волков, когда недоведьма вспомнила, что она умеет колдовать, и сожгла к демонам полполяны.
— Дура! — выругался наемник, оттаскивая девицу подальше от начинающегося пожара.
— Я могу потушить…
— Не надо! — крикнул он, представляя, что произойдет, если он позволит этой дурехе-недоучке продолжить колдовать. Лучше бы сам со всем справился!
А пламя уже весело трещало на соседних деревьях. Одна надежда была на дождь, который вновь собирался на небе серыми грозовыми тучами.
Ворон тащил за собой девчонку, за ними бежали Барст с эльфом. Лесные пожары распространяются быстро, и этот не был исключением.
Нет, это какое-то издевательство! С того самого момента, как Ворон оказался на эшафоте с безумной троицей, жизнь его полетела кувырком. В итоге он, один из лучших наемников Рестании, вынужден петлять, как заяц, по горящему лесу с прицепом в виде несуразной девчонки, раненного орка и малахольного эльфа! Как тут выполнять задание? Никак!
Недовольство Ворона прогнал гром, прогремевший на весь лес. А вслед за ним небо расчертила молния. Спустя пару минут на четверку вылилось такое количество воды, что из-за пожара можно было не беспокоиться.
«Темница, эшафот, дождь, волки, горящие сосны и вновь дождь — как весело проходит моя жизнь», — усмехнулся про себя наемник, возвращая благодушное настроение. Ворон не привык опускать нос, хотя, как любой профессионал, не терпел помех. А эта "помеха" уже в шестой раз спотыкнулась — видно было, что девушка устала. Люди — слабая раса. Увы, поблизости не было убежища, и пришлось идти дальше — двигаясь, они хотя бы немного грелись. От вчерашнего ужина остались лишь воспоминания, и голод вновь завладел сознанием. К вечеру Барст успел раз десять вспомнить жареного кабана, и Ворон наконец посоветовал ему заткнуться. Орк знал, что с оборотнем шутки плохи, и заткнулся. Легче не стало.
Ночью дождь прекратился. Девушка уже валилась с ног от усталости. Чтобы не изображать бравого лорда, несущего на руках прекрасную леди, Ворон скомандовал привал. Отогревались у костра, послав все опасности в Глубины. Девушка постепенно отошла, даже бледные щеки порозовели — неудивительно, ведь эльф буквально выпрыгивал перед нею, пытаясь позаботиться. Барст храпел. Ворон думал. К рассвету и его сморил сон.
«Похоже, что придется все же знакомиться со своими случайными спутниками», — подумал наемник на следующий день, когда понял, что они заблудились.
— Ты обещал, что сегодня к обеду мы выйдем на дорогу, — припомнила девица. К сожалению, ее не свалила с ног простуда, и она тащилась за всеми, портя настроение Ворону.
— С такой претензией, словно я обещал на тебе жениться, — процедил оборотень, смерив взглядом молоденькую выскочку. Та лишь повыше задрала подбородок. Куда он попал?
— Я бы тоже хотел знать, где мы, — подал голос эльф, но, в отличие от мага, говорил он тихо и мирно, тон его не предполагал претензий. — Давайте остановимся и решим, что делать. Мы попали в сложную ситуацию…
— Как же красиво вы, остроухие, мелете, — хохотнул Барст. Одно слово — Камнелоб.
