Барст повел раненным плечом и нахмурился. Учитывая, какая страшная у него была морда, получилось отвратительно. Ворон кивнул: он знал, что на старого товарища можно положиться, хоть тот и ранен. А вот девчонка их тормозила. Единственная радость — она молчала и не выступала с идиотскими вопросами, по типу "зачем мы идем в лес?" или "откуда ты знаешь, куда идти?". Ворон знал, что делать — они хорошо пошумели в городе. Для такого захолустья, как Вередон, это настоящее событие — к сожалению, плохое. Да, это не Рестания, в которой каждый день умирало по сотне народа. Так что четверке лучше уйти подальше от города. Стражники наверняка последуют за ними в лес. Конечно, они не уйдут далеко, люди очень плохо передвигаются в чаще, но первый день беглецам точно грозит погоня. Значит, надо оторваться от нее. К сожалению, Ворон хорошо знал повадки фанатиков, а жители Вередона были именно ими — иначе нельзя было назвать желание сжечь всех, кто хоть сколько-нибудь отличен от них. И это в их мире, где живет множество рас!
Все народы делились на смертных и бессмертных, на темных и светлых. Естественно, если срок жизни был бесконечен, то раса причислялась к бессмертной, хотя и среди них были свои особенности. Так существовали дриады или свалги (мерзкие темные создания, склонные к некромантии), которые при утрате воли к жизни могли состариться. К ним же также причисляли вампиров, фей и вендиго (давно истребленную расу). К бессмертным же, чья жизнь могла прерваться лишь от стрелы в голове, относили драконов, нимф, ликанов и эльфов. Последних насчитывалась аж целых четыре ветви — а все из-за Раскола. После него в Рассветном Лесу жили светлые эльфы, в пустыне Шарэт — пустынные (логично), в Проклятом лесу — лесные (тоже логично), а в подземных туннелях предгорьях Северного Хребта — темные. Несмотря на совершенно разные культуры, обычаи и внешний вид, все эльфы отличались одним качеством — непомерным высокомерием к низшим расам. По крайней мере, так считали сами смертные. Отношения между народами, в принципе, были натянутыми. И если оборотни еще мирились со всеми, то люди или орки были весьма нетерпимы. Особенно — друг к другу. Что поделать? Орки — темные, люди — светлые. Разделение по верованиям оказались еще сильнее. Орден Света, в который входили почти только люди, строго следил за темными расами, которые жили западнее человеческих королевств. Племена троллей, кланы орков, стаи гаргов — все они были разобщены, жили маленькими поселениями и часто становились мишенью для нападения извне. Правда, они и сами не чурались атаковать соседей. Для любого орка не было большей радости, чем хорошая битва. Люди же имели принципиально противоположное мнение. В общем, между двумя смертными расами было много неприязни. А ведь они оставались самыми слабыми народами в мире! Конечно, орки сильны, а люди многочисленны, но по сроку жизни они отставали от всех остальных. Редко кто из них доживал до шестидесяти или семидесяти лет — и это в то время, как оборотни, тролли, русалки и даже гномы жили по паре, а то и тройке столетий (а некоторые и по четыре-пять). Тоже смертные! Так что люди находились в самом уязвимом положении, их спасала лишь большое число да паладины — человеческие воины, посвятившие себя служению Света, за что тот даровал им практически бессмертие и небывалую силу. Все темные боялись встречи с ними — знали, чем грозит. С другой стороны, простых людей тоже немало мучили сильные прислужники Тьмы. К примеру, ликаны. Дикие, безумные, сбивающиеся в стаю чудовища, практически неуязвимые в своем волчьем обличие — в отличие от живущих на западе орков и троллей, эти твари рыскали по всем человеческим землям, убивая беззащитных селян. И кому в голову пришло сравнивать их с оборотнями? А ведь последних тоже считали темной расой, хотя они на протяжении многих веков жили в мире и с людьми, и с орками, и даже со светлыми эльфами. Оборотни всего лишь имели второй облик — звериный, — но ему не подчинялись, в отличие от ликанов, одержимых волчьей натурой.
К ночи пошел дождь. Осень в южных землях была теплой, но сырой, поэтому не стоило надеяться на скорое прекращение этого водопада.
— Отвратительно, — рыкнул Барст, тяжело дыша. За ним по лесу пролегала такая полоса выломанных кустов и ветвей деревьев, что их нашел бы любой. Девчонка шла плохо — она тоже не обладала ловкостью, и только Ворон спас ее и без того некрасивое лицо от полного превращения в кровавую кашу. Под конец дня ему надоело тащить ее практически на себе, и он скомандовал привал.
— В ливень? — удивилась девушка. Да и Барст хмыкнул — но он-то знал, что Ворон что-то задумал. Эльф молчал — ему явно было тяжело стоять.
Они шли по смешанному лесу, тут и там попадались ели и дубы, а земля была неровная, с множеством коряг и оврагов. Именно последние и выручили четверку беглецов — оборотень шагнул к краю одного из крутых обрывов и исчез. Спустя секунду из-за земли появилась его рука и махнула им. Барст с девушкой подошли к краю и увидели, что Ворон стоит на небольшом уступе.
