..Потянулись дни. Каждый стоял по двенадцать часов за пультом управления. Надо сказать, что время вахт не тянулось бессмысленно долго. Тому, кто управлял дронами и обогатительным комплексом дел хватало: профилактика дронов, соблюдения режима обогащения, переход на новое полосу добычи. Словом, часы пролетали незаметно. Затем был отдых, который занимал сон, любовные игры – у Лейта, естественно, контроль занимал меньше усилий, с его то опытом, и даже учёба. Не только шахтёрскому делу. У парня оказались некоторые базы данных, которые Ассара с удовольствием изучала. Тот же «инжениринг», который просто необходим для работы с «минимом» и дронами. Кроме того они много разговаривали о жизни, просто общались на разные темы. Для утончённой аристократки было удивительно обнаружить собеседника, прекрасно разбирающегося в искусстве, технике, и даже политике. Выводы и суждения парня оказались безошибочными, а меткости формулировок и характеристик могли позавидовать самые прожжённые политиканы Галанте. По нескольким фразам тот мог раскусить все ходы противника, и предсказать его действия на десяток ходов вперёд. Рискнув, Ассара рассказала ему об одной секретной операции, в которой принимала участие и которая окончилась громким провалом. Тогда погибли почти все участвующие. Её спасло то, что на тот момент девушка была в космопорту, успев буквально запрыгнуть в один из стартующих лайнеров, опередив преследователей на доли секунды. Лейт долго смеялся, а потом просто разложил по полочкам всё услышанное от неё с убийственными характеристиками и комментариями. Когда же разозлившаяся аграфка поинтересовалась, чтобы делал тот в данном случае, ответил, аргументируя непробиваемыми доводами каждый свой ход, оставив её с раскрытым ртом. Но дни летели, складываясь в недели и аккуратные штабеля фиолетовых слитков чистого юрана в трюмах. «Саркат» оставлял после себя лишь штабеля выработанной в ноль пустой породы. Так прошёл месяц. Ассара с удивлением обнаружила это, когда вместо того, чтобы привычно лечь с ней в постель Лейт демонстративно откинул верхнюю полку в их каюте и полез туда. Аграфка едва успела ухватить его за щиколотку:
– Ты чего?!
Удивление девушки было колоссальным. Вместо ответа тот аккуратно и бережно разжал её пальчики, затем она услышала голос:
– Проверь свою нейросеть. Наш брак закончился три минуты назад.
– Упс!
Только и смогла выдавить из себя аграфка, проверяя его слова. Действительно, так и было. Что же делать? Как быть? В этот момент вновь раздался его голос:
– Сейчас – спим четыре часа, пока свернутся работы и «миним» переработает последнюю партию. Потом возвращаемся на «Фарвар». Трюмы полные. Тысяча кубов металлического юрана. Класть уже негде.
Она не успела ничего произнести в ответ, как он снова повторил:
– Всё. Спим…
…Возвращение на «Фарвар» было… Каким то равнодушным, что ли. Лейт сидел в пилотском кресле, не обращая на Ассару ни малейшего внимания, и все попытки хотя бы поговорить с ней игнорировал. Делать ей на борту было нечего. Спать ей почему-то не хотелось. Двенадцать часов в гиперпространстве показались аграфке вечностью. Но всему рано или поздно приходит конец, и когда до её длинных ушей донеслись стандартные переговоры шахтёра с диспетчером, она принялась торопливо собирать немногие личные вещи, взятые с собой. Косметичка, личная аптечка, которой так и не пришлось, хвала высшим силам, воспользоваться. Пара кристаллов с развлекательными гололентами, взятыми с собой на всякий случай. Рассовав всё по карманам комбинезона – кстати, не забыть его вернуть владельцу, вышла в рубку. «Саркат» уже шёл по выделенному станцией коридору, а Лейт спокойно потягивал какой-то напиток. Помедлив, девушка подошла к пищевому синтезатору и заказала себе кауфе. Почему то у человека он был написан с ошибкой – кофе. Но у каждого, как говорится, свои проблемы. Молча пристроилась на второй ложемент, к её удивлению, появившийся из пола, когда она, взяв напиток, осмотрелась по сторонам. Кивнула парню в знак благодарности, тот так же ответил молчаливым кивком. Потом пошевелился в своём кресле:
– Тридцать минут до места сдачи. Нас уже ждут.
– Ждут?
Снова кивок. Даже какой-то насмешливый. Вспыхнула сфера, и человек выделил в ней определённый сектор станции, пояснил:
– Это – приёмный шлюз ноль-ноль два…
Глаза аграфки, и так большие, стали совсем круглые – нулевые шлюзы использовались только для особо важных грузов, либо для особ императорских кровей. И то – не всех. Впрочем, использование такого места вполне объяснимо – груз металлического юрана на борту стоит почти сто сорок китов корпов. Если не больше. Учитывая, что Лейт – единственный, кто привозит юранит, а тем более – уже готовый юран, такой почёт очевиден. Между тем уже бывший временный муж продолжал:
– А теперь самое интересное…
Укрупнил и приблизил сектор, и длинные ушки аграфки дрогнули – вокруг нулевого шлюза застыли россыпи кораблей. Послышался короткий смешок: