Сглотнула испуганный ком, когда он вдруг резким движением сдёрнул мягкое, невесомое одеяло с неё и как-то плавно, но быстро, заставил подняться. Вскрикнула от неожиданности, прикрывая обнажённое тело руками. От той одежды, что была на ней вчера, ничего не осталось, естественно. Ощутила слабую боль между ног, а потом поражённо увидела, как тот внимательно смотрит на её ноги. К своему стыду, аграфка, несмотря на свои тридцать два года, что для девушки её положения было довольно нетипично, всё ещё была девственницей. До сегодняшней ночи. Мужчин-аграфов Лараниэль отчего-то избегала. Они отпугивали её своей циничностью, даже жестокостью. А с ним… Бросила короткий взгляд на уже успокаивающееся лицо с приятными чертами, торопливо отвела глаза вновь. Человек вдруг отвернулся, подошёл к стоящему возле стены шкафу тонкой работы, открыл, затем, не оборачиваясь, но метко, бросил что-то свёрнутое в ком. Лараниэль машинально ухватила брошенное.
– Пока пойдёт. Одень.
…Рубашка?! Мужская… Человеческая рубашка старинного покроя? Его?! Торопливо сунула руки в проймы, трясущимися руками застегнула непривычные пуговицы – в Содружестве давно использовали самосрастающуюся ткань…
– Готова? Я поворачиваюсь.
– Д-да, господин…
Еле выдавила из себя девушка. Потому что ей было ужасно стыдно… Следы крови на ногах выдавали всё с беспощадной откровенностью… Человек приблизился, вновь поднял руки, и Лараниэль снова зажмурилась в страхе, но… Вместо этого большие ладони легли на её плечи, и аграфка услышала:
– Где ванна – ты знаешь. Иди, приведи себя в порядок после… Потом поговорим. За завтраком.
– Господин…
– Оставь. Ступай.
Его ладони вновь мягко, совсем как вчера, подтолкнули к двери ванной. Но на этот раз девушка шла туда не как на эшафот…
…Он привёл её в небольшую, но уютную кухню, усадил на мягкий, непривычно высокий стул. Лараниэль отчаянно стеснялась – его рубашка, в которой она так и была, едва прикрывала часть бёдер. Под ней к тому же ничего не было… Сам человек так же был одет очень просто и скромно – свободные тёмно синие шаровары спортивного типа, мягкие тапочки на босых ногах, и футболка без рукавов, обнажающая сильные мускулистые руки без всяких украшений и татуировок, что так любили аграфы. Повозился у непривычного вида кухонного синтезатора, затем… Поставил перед ней полный поднос разных тарелочек, чашек, соусниц и приправниц, аккуратно разложил приборы. Вернулся к аппарату, принёс еду себе. Правда, у него поднос был поменьше по количеству блюд. Как-то смущённо произнёс:
– Извини, не знаю твоих предпочтений…
…Его волнует, понравится ей еда или нет? Лараниэль была поражена до глубины души…
– Кушай. Надеюсь, всё же, что тебе понравится…
И первым начал отрезать что-то в своей тарелке. Ничего не оставалось, как последовать его примеру… Еда была до изумления вкусной, и аграфка наслаждаясь вкусами немного расслабилась, даже осмелилась переменить позу, чуть расслабив прямую спину. Человек никак не отреагировал на её вольность, спокойно поглощая свой завтрак. Вскоре оба практически закончили. Он встал, сделав ей жест оставаться на месте, быстро собрал использованную посуду на поднос, сунул его, как она догадалась, в утилизатор. Затем подошёл к другому аппарату, налил две небольшие чашечки незнакомого напитка с приятным терпким ароматом, поставил перед ней, добавил сахарницу, сливки, блюдо с совершенно незнакомыми ей печёностями.
– Прошу.
Сделал приглашающий жест. Сам потянулся за чашкой. Девушка наблюдала – напиток был ей неизвестен. Человек положил себе две ложечки сладкого песка, размешал, сделал небольшой глоток, потянулся за выпечкой, но удивлённо остановился, посмотрев на так и не двигающуюся девушку:
– Ты чего? А… Не знаю, как покажется тебе, но Ассариэль… Она очень любила кофе…
– Ассариэль?
По имени было сразу понятно, что речь шла об аграфке. Он, изменившимся голосом, с какоим то напряжением, пояснил:
– Моя… Покойная жена… Ассариэль из Дома Вечернего Тумана. Её убили три месяца назад. Во время нападения на станцию «Нагана»…
– Мне жаль, но…
– Оставь. Не надо фальшивых соболезнований, Лараниэль. После неё осталась дочь, и если мне память не изменяет, ты её вчера видела…
…Значит ей не показалось! Девочка действительно полукровка!.. Получается, что у него нет особой ненависти к аграфам, и она может надеяться на лучшую участь… Внезапно его глаза стали холодными, словно лёд.
– Вчера, как я понимаю, кое-что произошло, отчего я принял тебя за свою погибшую жену… Поэтому… Но сегодня я в своём уме и твёрдой памяти. Поэтому и разговор у нас будет другим, Лараниэль Тариэль из Дома Утренней Росы.
Аграфка напряглась, понимая, что сейчас балансирует на кончике иглы. А человек откинулся на неожиданно удобную спинку своего стула, делая очередной глоток своего напитка. Желая выгадать время, Лараниэль протянула руку к чашке, поднесла её ко рту и сделал крошечный глоток. Горько… Непривычно… Едва не отшвырнула её в сторону, но не посмела. Словно со стороны услышала его голос: