Харг не на шутку развеселился, не обратив внимания на то, как нахмурилась императрица и перекосило обеих телохранительниц.
– Хватит, генерал. Мне это неприятно. Не забывайте, что я сама женщина.
Тот сразу осёкся и рассыпался в извинениях:
– Простите, ваше величество! Действительно, забылся.
Воцарилось короткое молчание, нарушенное Саис:
– У меня есть новое задание для «Возмездия». Так что… Впрочем, что-то ещё есть по Звану?
Генерал угодливо кивнул:
– Да, ваше величество! Он теперь каждый вечер ходит в один из баров шестнадцатого сектора. Обычно вечером. В районе восемнадцати часов по стандарту. Там, вы не поверите, исполняет одну песню, всегда разную. После чего уходит.
– Тематика песен?
– Разные, ваше величество. От боевых до лирических баллад. Отмечу, что на его выступления собираются чуть ли не сотни людей! А записи его выступления – настоящий хит станции!
Чуть подался вперёд, приглушив свой раскатистый голос, косясь на насторожившихся мартихорок:
– Соотечественницы ваших телохранительниц влюблены в него поголовно! Вы только это видели!
– Увижу.
Неожиданно осадила снова зарвавшегося генерал императрица.
– Сегодня же и увижу.
Обернулась к мартихоркам:
– Май, Стай, подготовить простую одежду. Мы идём слушать Звана.
– Есть, ваше величество!..
…В бар троица попала с трудом. И это – мягко сказано. Едва не дошло до драки. Самой настоящей. Если бы не связи Харга – так и стояли бы возле заведения. До утра. Если не дольше. Кое-как, через заднее крыльцо и чёрный ход, их провели внутрь. Спрятали, в прямом смысле, за стойку бара. И если Иллею ещё разместили с каким то удобством, подумаешь, пришлось скрючится в три погибели под прилавком, то мартихоркам пришлось куда хуже – их усадили на люстру. Причём народ громко зароптал, мол, за какие заслуги этим голокожим лучшие места?! Кое-как конфликт удалось погасить, а потом императрица вздрогнула. С первого аккорда, с первого звука его голоса…
·
…Зал словно взорвался шквалом криков, аплодисментов, воплей, а Иллея Саис, вдовствующая императрица-мать Артрана поняла, что по её щекам текут слёзы. Беззвучно. Потому что в весёлой мелодии и лихих словах много повидавшая и пережившая женщина услышала тоскливое, безнадёжное одиночество… Одиночество, даже отчаяние потерявшейся души… Когда зал опустел, ей помогли выбраться – от неудобной позы тело затекло, поэтому потребовалась помощь.
– Ваше величество…
Мартихорки привычно опустились на одно колено перед ней, склонив головы. Женщина взглянула на склонённые головы, затем на расстилающуюся за толстым бронестеклом обзорного иллюминатора панораму вокруг станции.
– Свободны, девочки. Прибыть к восьми утра по стандарту. Отправляемся на «Возмездие».
Близняшки вдруг переглянулись, не поднимая голов. Затем встали, и не поднимая глаз, пятясь, покинули покои императрицы-матери. Женщина грустно усмехнулась – глупышки. На что они надеются? На то, что Зван будет услаждать их песнями в вылете? Зря. Вернутся бы вообще… Обратно… Но если всё получится – она знает, чем его взять, этого чужака!..
…Ночью её разбудил отчаянный вызов. Реакция женщины была мгновенной – медленные на войне и во дворце не выживают. От реакции часто зависит жизнь…
– Что случилось, Харг? Какого…
– Ваше величество! Мне только что сообщили, транспорт «Лумия», на котором везли пленных аграфских учёных был обнаружен в шестой транзитной системе совершенно пустым! На борту – никого живого, данные всех носителей уничтожены, искин отформатирован!
– Как?!
– Не знаем! Все спасательные капсулы на месте! Пробоин и повреждений нет! Реакторы функционируют! Но никого живого, ни людей, ни пленных, даже зона психологической разгрузки уничтожена! И никаких следов борьбы или сражения! Все словно исчезли!
– Тьма!
Выругалась Иллея, ей нравилось это ругательство Звана. Потерять учёных очень и очень плохо! Может, это сам Зван и сделал? Да ну – нет. Не станет он обманывать. Да и когда? Корабль не отходил, и даже Михх не всемогущ…
– Генерал, есть возможность проверить – не появилась ли на борту «Возмездия» снова та самая аграфка? Вы понимаете, о ком речь…
– Нет, ваше величество! Мы запросили Звана – он дал слово, что на борту корабля кроме него и дочери живых нет.
– Не лжёт. Для него это немыслимо. Но тогда…