– Ассара клала сюда две ложечки сахара и добавляла столько же сливок. И ей всегда было мало одной чашки.
– Я – не она!
Вспылила вдруг, забыв обо всём на свете, девушка.
– Верно. Ты не она. Но вчера… Точнее, ночью, ты вела себя так, словно моя… Жена. Покойная жена.
…Короткая, почти незаметная пауза заставила её насторожиться. Но человек продолжил говорить:
– Ты спокойно вымылась перед сном, даже одела её любимый пеньюар, причём, правильно…
…Значит, так называется этот понравившийся ей ночной наряд?..
– Отреагировала на Свету, словно это твоя…
…Он нажал на слово «твоя»…
– …Твоя родная дочь. Я видел слёзы радости на твоём лице… Ассариэль так же смущалась, когда я спрашивал её про молоко. И ты ни словом, ни движением не показала своего отвращения ко мне в постели. Наоборот, отдавалась с такой…
Незнакомым жестом крутанул ладонью в воздухе.
…– Жадностью, что ли… С таким нетерпением… Даже с радостью… И я чувствовал твою искренность при этом… Лараниэль…
…На этот раз кофе, как назвал его человек, был очень вкусен!.. Если бы ещё не дрожала рука! Между тем человек продолжил:
– Чего ты хотела добиться этим? Что тебе нужно от меня и моей дочери?
Зелёные глаза были непроницаемы, как и словно окаменевшее лицо. Ни малейших эмоций, никаких проблесков чувств. Всего лишь ожидание ответа…
– Я… Испугалась… Поэтому и… Вела себя так…
– Врёшь.
Всего одно слово. И – верное. Потому что сейчас она лгала. А он вновь повторил:
– Ты врёшь. И не только мне, но и самой себе, Лара.
Горло само сглотнуло какой то комок. Ведь человек прав. Она лжёт. Потому что не в силах признать правду. Даже самой себе. Человек отставил пустую чашку, встал, не отрывая от неё взгляда, и под его тяжестью хотелось съёжится и стать незаметной…
– Я оставляю тебя на «Возмездии». Вопрос с военными решу так же. Твой статус…
Она напряглась, ожидая самого страшного, но он спокойно произнёс:
– Гостевой. Ограниченный допуск везде, кроме моих апартаментов. Жить, естественно, ты будешь в них.
– С вами… Господин?
– Естественно.
Неподдельно удивился человек. Затем показал на двери:
– Спать будешь там.
…Вышние силы! Неужели он изгоняет её из своей постели?! Почему то вместо радости от этого аграфка чувствовала острую обиду. Шевельнула дрожащими губами, тщательно выговаривая каждое слово:
– На станции всем женщинам делали специальные прививки, господин… Чтобы избежать последствий… Последний раз я получила её месяц назад…
– Последствий?
…Он не понял… Краснея, пояснила:
– Чтобы не было детей, господин. Одна инъекция – год гарантии. Вы можете… Пользоваться мной… Последствий не будет…
Почему то было очень стыдно взглянуть ему в глаза…
– Ты… Что ты несёшь?!.
– Это так, господин… Правда… И…
Словно бросилась с обрыва, выдохнула:
– Я не стану возражать против этого…
…Глаза человека на миг расширились, чтобы почти тут же снова стать прежними. Затем обманчиво мягкий голос задал другой вопрос:
– Уверена, что не будешь?
– Да, господин…
…И почему то сказать это было совсем не трудно…
– Сможешь справиться со всем? Даже с тем, что я – враг твоих сородичей?
Вышние силы! Как же она могла забыть, поддавшись моменту и неожиданным чувствам? Но лгать ему не хотелось…
– Я не знаю… Но… Попробую…
– Хорошо. Дам тебе шанс, Лара…
Вскинула вновь опущенную голову – он словно пытался что-то понять, только вот что?
– Можешь звать меня Миххом. Не надо говорить мне слово «хозяин». Я не твой владелец. А…
Оборвал фразу, к чему то прислушиваясь, потом произнёс совсем не то, что девушка хотела бы услышать, но с такой нежностью:
– Дочка проснулась. Я займусь, а ты пока можешь принять ванну… После ночи.
И совершенно неожиданно подмигнул, стремительно покидая кухню. Лараниэль ничего не оставалось, как послушаться его распоряжения…
– Для нас есть задания?
Осведомился Михаил у искина. Тот тут же отозвался:
– Пока нет. Они готовят нечто специально для нас, просят подождать неделю. Тем более, что Иллея Саис, насколько я знаю, убыла в Империю. Отчитываться.
Искусственный разум хихикнул.
– Или упрашивать сына покончить с нами.
– Согласен.
Человек потянулся, затем встал с пилотского ложемента, на котором сидел, проводя работы по пополнению боезапаса. Хотя синтезаторы могли изготовить ракеты и снаряды прямо в полёте, гораздо удобнее это было делать на стоянке – нагрузка на реакторы была меньше.
– А что с девочкой?
– С какой?
Не понял искина Михаил, потом сообразил, что тот спрашивает о новом разумном на борту.
– Не слишком опрометчиво оставить её на борту?
Человек пожал плечами:
– Может и так, но понимаешь, она нетипичная аграфка. И… Кое-кого напомнила.
– Ясно, командир. Не боишься, что она попытается втереться в доверие, а потом нанести удар в спину?
– Старые расы проиграют в любом случае. Впрочем, как и люди. так или этак. Не всё ли равно?
– Но ты же пытаешься всё изменить!
Михаил горько усмехнулся:
– Разве может одиночка, пусть даже обладающий невероятными для этого мира возможностями, изменить его?
– Понимаю.
В голосе искина прозвучала совершенно человеческая горечь.
– Понимаю. Но делать что-то всё-равно нужно.