— Ботать будем по тому телефону, что твой секретарь сообщил. Извини, -
вор развел руками.
— Тело вернуть не можем, утилизировано. Связь экстренная, если я вдруг понадоблюсь, то вот, -
на стол легла визитка с золотым обрезом. Ну да, бизнесмен Радковский, владелец небольшой скромной фирмы, рога и копыта, все знакомо, все старым старо…
— Обниматься не будем, держи пять, привет, парни, -
обратился Север к стоящим возле двери бандитам.
— Парни, пропустите генерала и верните ему пистолет. До скорой встречи, Иван Евсеевич, жду новостей. И обманывать не советую…
За дверями ресторана вовсю разгулялась московская буря. В двух шагах ни чего не было видно, чья-то услужливая рука подхватила генерала под локоть и усадила в тепло мерседеса. С переднего сиденья виноватой мордой обернулся капитан Семенков. Иван Евсеевич махнул рукой — да ладно тебе, трогай давай, назад в контору… Интересно, откуда эта сволочь узнала об синдикате, неужели в наших рядах иуда?..
ПРАГА.
Милан точно знал — у Центра денег нет. Почти… Свою долю-процент он конечно получал регулярно, после каждой реализации подаренного-отвезенного, как и было оговорено со Слави. Остальные деньги исчезали в неизвестном для него направлении, куда-то в туман что ли. Милана в общем-то не сильна интересовало, куда тратят деньги эти странные, не в целом приятные молодые и не очень молодые люди. Это их деньги и это их деле, когда он устраивался в этот странный Центр, больше похожий на неизвестно что, а не на Центр какой-то там помощи и какого-то расширения да еще каких-то идей, ему было сказано — расходы вам по некоммерческим программам не подотчетны… Милан и не собирался совать свой истинно чешский нос в чужие дела, но… Но его беспокоило и очень сильно одно — сейчас он имеет работу и заработок, а если Центр прогорит… Значит снова листай "Анонс", Анешка будет пилить и фыркать, саркастически интересоваться — не было ли у него в роду и среди дальних родственников хотя бы умственно отсталых, и так далее… Милан вздохнул, поправил очки, покосился на широкую спину Сысопа с длинным хвостом волос, и углубился вновь в размышления, не замечая ни первого, первого по настоящему густого снега, падающего за окном, падающего и не тающего, ни довольно громкой этой музыки молодых… Милан не замечал ни чего, он весь погрузился в размышления, да, сейчас его каждый вечер жена встречает парадной фарфоровой супницей, в меру охлажденное пьзенское с золотым горлышком, ну как шампанское, дожидается своей очереди, на второе или гусь с кнедликами или любимая жирная свинина… Он совсем их не понимает, этих своих работодателей, имеют деньги, а мясо не едят… вот только пан Алекс иногда да сделает себе бутерброд с ветчиной… Милан прекрасно знал, так как вел бухгалтерский учет Центра — деньги как приходили, так и уходили, на многочисленные программы, одна непонятней другой, одна странней другой, одна замысловатей другой… Надо помочь молодым людям, если они хотят играть в свой Центр — это их право, пожалуйста, но он, Милан, не может рисковать своим благополучием, уважением в своей поредевшей, в связи с повзрослением и отселением детей, своим пивом и супом в праздничной фарфоровой супнице… Нужно как-то тактично подсказать какой-нибудь хитрый ход пану Слави, этому боссу Центра, что бы поток денег прибывающих достаточно перекрывал поток убывающих… и оставалось на счете…
— Над чем задумались, пан Милан? -
как всегда внезапно появившийся из-за спины пан Слави слегка вспугнул мысли пенсионера-менеджера. Милан встрепенулся, как мальчишка, застигнутый за чем-то не совсем благонравным, и улыбнувшись, ответил:
— Пан Слави, меня несколько беспокоит, что в нашем Центре почти нет накоплений. Я имею ввиду на счету Центра. В один недобрый день расходы могут перекрыть доходы и мы окажемся в минусе, пан Слави. А я не хотел бы потерять место, я привык ко всем вам…
Широкий жест морщинистой рукою в пятнах старости из стороны в сторону, охват ею и Сысопа, колдующего за компьютером, и стены оклеенные плакатами и разрисованные цветными рисунками, и большие окна с падающим за ними снегом, и даже эту громкую непонятную музыку… Слегка виноватая улыбка пана Милана как бы говорила — простите меня, но мне будет тяжело со всем этим расставаться…
— Мой дорогой пан Милан, -
Слави слегка полуобнял за плечи пенсионера, беспокоившегося за судьбу предприятия.
— Мой дорогой пан Милан, я тебя очень и очень прекрасно понимаю. Не в самое ближайшее время у нас с прайсами, -
поймав недоуменный взгляд пана Милана, Слави поправился.
— С деньгами, конечно с деньгами, не будем засорять великий и могучий, с деньгами у нас все будет ништяк, дела поправятся и попрут в гоpy! Смотрите сюда, пан Милан…
Слави развалился на краю менеджерского стола и выставив не совсем чистую пятерню перед лицом пана Милана, спасибо хоть за пана, начал загибать пальцы, приговаривая:
— Во-первых идея с копиями народной мебели нашла свой отклик в заскорузлых душах западных бизнесменов и наша мастерская еле-еле успевает разрисовывать поставляемое столярной фирмой…
