— Я хочу сейчас, — говорил мистер Браун. — Слышите, сейчас! Я дам вам много гиней… Я выпишу вам чек на Суринамский банк.
Ничто не помогало. Индеец тоже стоял на своем, и если бы мистер Браун не перестал надоедать ему, кончилось бы тем, что тот, пожалуй, и совсем не вернулся бы к нему с рыбной ловли.
Галиби уехали, а мистер Браун злился и бесновался.
На вторую ночь, под утро, мистер Браун размечтался у потухающего костра. Вдруг невдалеке послышался плеск весел. Мистер Браун вскочил и крикнул во всю мочь, подзывая к себе плывущих. Плеск весел разом прекратился; в темноте послышалось чье-то ругательство. Захрустели ветви. Костер погас по неизвестной причине. Стало совсем темно.
Мистер Браун хотел протестовать против такого нарушения неприкосновенности его домашнего очага, но не имел времени: его скрутили, заткнули рот и грубо бросили в лодку, которая быстро поплыла по реке.
— Ничего, это все-таки плавание, — утешал себя мистер Браун, нисколько не думая о жене и детях.
Читатель помнит, как удивились робинзоны, услышав фразу, произнесенную татуированным индейцем, ехавшим в лодке с европейцем.
Европеец был не кто иной, как Гонде, ограбленный разбойниками, а татуированный индеец — сам мистер Браун из Шеффилда.
Но как же все это случилось?
Робену очень хотелось расспросить чудака, но тот, видя, что его протесты не достигают цели, замолчал с бесстрастностью и спокойствием, которым позавидовал бы любой индеец из племени арамихо. Впрочем, робинзоны не особенно приставали к англичанину, потому что им нужно было разрешить много других, гораздо более важных, вопросов.
Бумажная лодка взяла большую лодку на буксир и, к великой радости Гонде, поплыла к лагерю робинзонов.
Несчастный Гонде был весь избит и изранен; он едва мог держаться на ногах и отвечать на вопросы, которыми его осыпали.
— Ах, мистер Робен, как я рад вас видеть! — говорил он. — Меня ограбили и избили. Вещи, отданные мне на хранение вашим сыном, у меня отняли силой, но я все-таки не теряю надежды, что мы скоро их найдем и возвратим.
— Что же с вами случилось, Гонде? — спросил Робен. — Расскажите мне все подробно, а главное — поскорее.
— Сейчас, сударь, но сначала позвольте мне самому задать вам один вопрос.
— Говорите.
— Вы не подозревали меня в чем-нибудь? Вы, надеюсь, ни одной минуты не думали, что я воспользовался вещами, которые принадлежат вам, моему благодетелю? Не подумали, что я отнесся небрежно к хранению их?
— Нет, Гонде, я ничего этого не подумал; я был убежден, что случилась какая-то катастрофа.
— Хотя ваше исчезновение нас крайне удивило, — заметил от себя Шарль.
— Что ж, это не мудрено, что вы почувствовали сомнение, — грустно заметил Гонде. — Ведь я бывший каторжник, а кто раз совершил проступок, тот уже не может внушать доверие людям.
— Вы ошибаетесь, Гонде, мой сын в вас нисколько не сомневался. Вы дали столько доказательств своей честности, что теперь даже грешно вас в чем-либо подозревать.
— Спасибо, мистер Робен, спасибо вам за эти добрые слова. Я отыскал бы вас через три дня после того, если бы этот сумасшедший англичанин не избил меня и не заставил плыть вниз по реке.
Мистер Браун хранил презрительное молчание и намеренно повернулся к робинзонам спиной.
— Кто же вас ограбил?
— Это целая история, в которой я сам очень мало понимаю. Во всяком случае, эти люди разрисовали англичанина, посадили его в лодку и сказали ему: ну вот и плавайте сколько вам угодно, мистер Браун, вот вам лодка и лодочник. Англичанин отвечал «yes» и сказал мне: «Поезжайте в Сен-Лоран, я хочу объявить протест. У меня украли чековую книжку». Я хотел плыть вверх по реке, но англичанин требовал, чтобы я плыл вниз, и избил меня до полусмерти. Пришлось поневоле исполнить его требование.
— Yes, — снизошел наконец мистер Браун. — У меня украли чековую книжку. Все мое состояние находится в руках негодяев. Вы, должно быть, их сообщники, потому что мешаете мне плыть дальше. Я подам жалобу властям этой отвратительной страны.
— Сэр, — заговорил было Робен…
— Я мистер Питер Браун из Шеффилда, — сухо возразил великобританский «краснокожий».
— Прекрасно, мистер Питер Браун из Шеффилда, — заметил Робен. — Советую вам успокоиться. Ваши деньги не подвергаются ни малейшей опасности, потому что в Сен-Лоране банка нет и ваши чеки предъявлять некуда. Я предлагаю вам совет, а также гостеприимство. Меня зовут Робен, я француз, здешний колонист и гражданский инженер.
— Вы просто плут. Я сделаю все, чтобы вас повесили со всем вашим семейством, когда броненосец ее величества нашей королевы придет бомбардировать эту подлую страну.
Инженер от души расхохотался и, пожав плечами, повернулся к чудаку спиной.
Зато Анри страшно рассердился и, подойдя к англичанину, положил ему на плечо свою тяжелую руку.
