Темный коридор, ведший в пещеру, был не что иное, как трещина в скале, геологический разлом. Он имел вид эллиптической трубы длиной метров в пять, а высотой — метра в полтора. Ко входу он расширялся, и загромоздивший его обломок камня оказывался как бы вложенным в воронку.
Вытолкнуть камень вон из коридора было невозможно, потому что там было что-то нагромождено, что и мешало сдвинуть камень с места; втащить его в пещеру тоже не представлялось возможности, так как он был больше отверстия, которым труба открывалась в пещеру.
— Никакого средства нет! — бормотал Бенуа. — Никакого! Неужели мы должны умереть здесь? О, это ужасная мука — быть погребенными заживо. Нет, уж лучше разбить себе череп о камень.
На Бонне отчаяние «вождя» произвело совершенно особое впечатление. Он не заразился унынием, а, напротив, почувствовал какой-то необыкновенный прилив энергии.
— Мокрая курица! — вскричал он, стараясь ободрить Бенуа. — Стыдись! Нашел, от чего приходить в отчаяние!
— Так, по-твоему, не от чего?
— По-моему, не от чего и, во всяком случае, еще рано. Я, по крайней мере, еще не намерен отказываться от борьбы, не намерен малодушно складывать руки.
— Какое же средство можешь ты придумать?
— Покуда продолжать работу над камнем.
— Но индейцы уж и так начинают роптать. В деле они ровно ничего не смыслят. Кончится тем, что они нас всех перережут.
— Дай им еще водки.
— Очень умно придумано, нечего сказать.
— А чем не умно?
— Тем, что это будет из огня да в полымя.
— То есть это как же?..
— А так, что они от водки окончательно взбесятся.
— Поссорь их, пусть они передерутся между собой и друг друга перережут.
— Если ты так говоришь, значит, и у тебя тоже нет надежды.
— В настоящее время пока никакой.
— Только пока? А потом что будет?
— Появится.
— С неба?
— Вот что, я с тобой и говорить больше не хочу. Ты совсем раскис, превратился в бабу. Сейчас возьму факел и пойду сам осматривать галереи.
— Я тоже пойду с тобой, а то мне не сидится на месте. Наконец, меня просто тошнит от запаха трупа, который эти дураки непременно пожелали притащить сюда с собой. Тенги и Матье собираются опять поить их водкой, у меня сердце не на месте… Как хочешь, а я пойду.
— Иди, пожалуй. Я даже, если хочешь, найду тебе дело.
— Какое?
— Так как ты больше ни на что не годен, то вот неси факел.
Бонне и Бенуа отправились.
Осторожно пробираясь по галереям, они дошли до высохшего потока.
Пристально разглядывая дно темной впадины, Бонне бормотал себе под нос:
— Если у нас есть какая-нибудь возможность спастись, то только этим путем. Ведь вода наверняка проникала сюда через какое-то отверстие. Было, конечно, и второе отверстие, через которое она уходила. Деться они никуда не могли, наверняка они и теперь существуют. Ты что на это скажешь, вождь? Как ты полагаешь?
Ответом на этот вопрос был лишь хриплый крик Бенуа, который вдруг поскользнулся и полетел вниз, выронив из рук факел.
— Бенуа! — вскричал не на шутку испуганный каторжник. — Что с тобой, Бенуа? Ты очень ушибся?
— Нет, кажется, но меня сильно оглушило, — отвечал Бенуа глухим голосом. — Кажется, ничего себе не сломал и отделаюсь одним испугом.
— Тогда возьми в руку факел да посвети мне. Я сейчас спущусь. Тут не очень глубоко, метра два — не так ли?
— Что-то вроде этого, но только берегись острых выступов скалы. Просто чудо, что я не напоролся на них.
— Ладно же, я спускаюсь, — отозвался каторжник, свешиваясь вниз на руках и осторожно переступая ногами по крутому спуску в рытвину, служившую прежде руслом подземному потоку. — Раз, два… так… потихоньку и полегоньку. Кто умеет — тот везде пройдет, а не пройдет, так пролезет.
— А!.. Вот так штука! — вскрикнул Бенуа.
— Что такое еще?
— Не могу ходить!
— Ну, так беги, черт тебя побери!
— Да, тебе хорошо говорить.
— Что с тобой в самом деле?
— Кажется, я вывихнул ногу.
— Ах, какой ты неуклюжий! Только этого недоставало!
— Нет, вот теперь лучше. Вывиха, должно быть, нет, а только сильный ушиб. Мне очень больно, но я могу стоять на этой ноге.
— Так идем же; нечего терять время.
Бандиты пошли вдоль русла, которое вилось самыми прихотливыми изгибами. Скоро Бонне заметил, что начался подъем, так что бандиты через некоторое время должны были достигнуть высоты, равной со сводом пещеры.
— Ничего, покуда все идет прекрасно, — заметил Бонне своему товарищу, который ковылял за ним, прихрамывая на больную ногу. — «Добрые» люди, которые нас здесь заперли, никак не предполагали, что спасают нас, лишая воды… И то сказать, ведь сразу всего не сообразишь…
Бенуа молчал.
— Ну что, разве я не прав? — продолжал Бонне. — Взгляни-ка вон сюда, наверх.
— Воздух! Свет! — завопил Бенуа, увидев в двух метрах над своей головой узкое отверстие, через которое виднелся клочок синего неба.
— Через эту дыру вода просачивалась в пещеру; дураки-индейцы отвели воду перед отверстием, не зная, что Бонне сумеет им воспользоваться и пробраться в него, каким бы узким оно ни было.
— Как? Неужели ты хочешь пролезть через него?
— А ты как думаешь?
— Я думаю, что это немыслимо.
