Казимир и Андрэ не могли дать никаких объяснений по поводу исчезновения Шарля. Накануне утром он отправился на северную засеку и взял с собою ягуара Кэта. Мальчику надоело сидеть взаперти. Он вооружился луком и собирался убить противного хищного коршуна, который уже несколько дней опустошал птичий двор. Госпожа Робен отпустила сына без малейшей тревоги. День прошел быстро и очень приятно благодаря неожиданному прибытию Ангоссо с семейством. Но наступил вечер, а Шарль все не возвращался. Маленькая колония начала беспокоиться. Вся ночь и следующий день прошли в невыразимой тревоге.
Парижанин и старый негр тщетно старались успокоить госпожу Робен и самих себя мыслью, что мальчик, вероятно, присоединился к отцу и к братьям. Появление раненого ягуара разрушило эту слабую надежду, и тревога робинзонов перешла в отчаяние. Андрэ уже собирался идти, куда глаза глядят, наудачу отыскивать Шарля, но тут вернулся Робен с сыновьями. Шарля с ними не было. Остальное читатель знает.
Что же могло случиться с мальчиком? Робинзоны содрогались при одной мысли о его непонятном, необъяснимом исчезновении. Странным также было и возвращение ягуара.
Кэт не был обыкновенным зверем. За десять лет жизни с людьми он превосходно приручился и был выдрессирован и верен, как самая лучшая охотничья собака. Что же побудило его вернуться? Легкая, полученная им рана ничего не проясняла. Она происходила не от укуса, не от царапины когтем, не от удара острым орудием. Скорее всего, ее нанесла бамбуковая стрела, заостренная тесаком.
Время до утра тянулось медленно и тоскливо; робинзоны не ложились спать и занимались приготовлениями, бледные, печальные, не смея смотреть друг другу в глаза.
К восходу солнца все приготовления были закончены, и наши гвианские беглецы ждали только первых лучей, чтобы отправиться в путь. Звезды на небе меркли, и легкая опаловая полоска начинала золотить гигантские деревья.
Из хижины вышла госпожа Робен в сопровождении Агеды, которая держала в руках свечку. Жена изгнанника была в шляпе с широкими полями, в коротком платье из белой хлопковой материи и в мокасинах с подошвами из тапировой кожи.
— Идемте, — сказала она отрывистым, решительным тоном, нисколько не похожим на ее обыкновенно тихий и мягкий голос.
Робен даже попятился от удивления. Он хотел протестовать, но жена не дала ему выговорить ни слова.
— Не удерживай меня, друг мой, — сказала она, — я все равно не могу остаться, ожидание для меня еще хуже.
— Но ты подумай: где же тебе вынести такую усталость? Ведь нам придется идти все время лесом…
— Я мать. Вот увидишь, я докажу, что не слабее никого из вас.
— Останься, ради бога, не ходи. Умоляю тебя. Ведь не один у тебя Шарль… Пожалей других своих детей.
— Когда они были малы, я не колеблясь переплыла с ними океан, перенесла и бури, и жару, и долгое плавание. Проявила ли я тогда слабость хоть на минуту?
— Матушка! — сказал Эжен, подходя к матери и беря ее за руку. — Матушка, не ходи, останься! Если хочешь, мы с Эдмоном оба останемся с тобой.
Благородная женщина поняла, сколько в этом предложении было любви и самоотверженности. Она тихо покачала головой и отвечала:
— Сердце мне подсказывает, что мы его найдем, и я хочу обнять его первой. Кто из вас будет настолько жесток, что обречет меня на тоску ожидания?
Ангоссо вслушался в разговор, понял его смысл и подошел к Робену с обоими своими сыновьями.
— Ломи и Башелико сильны, как майпури, и проворны, как кариаку, — сказал он своим медленным, тягучим голосом. — Пусть мой брат Белый Тигр успокоится и позволит своей жене идти в лес. Агеда пойдет с ней; когда моя белая сестра устанет, мои сыновья понесут ее в гамаке; она может идти с ними, не подвергаясь ни опасностям, ни утомлению. Иди, сестра моя, не бойся ничего. Лесные цветы могут не бояться солнечных лучей, укрываясь в тени деревьев.
— Кэт! Кэт! — закричал повелительным голосом Анри.
— Совершенно не понимаю, чего это он вдруг испугался, — говорил тревожным голосом Робен.
— Кэт! Кэт! — позвал опять молодой человек, на этот раз более ласковым голосом.
Ягуар тихо, нерешительно полз, опустив хвост и уши. Он весь дрожал, старался спрятаться и, видимо, не желал идти впереди. Большого труда стоило его хозяину помешать ему укрыться в арьергарде.
А между тем кругом не замечалось ничего подозрительного. Беглецы шли уже целые сутки по следу Шарля, выслеженному ими с чуткостью ищеек.
Шарля похитили в километре от дома, после того как он убил орла, перья которого валялись на земле. Борьбы никакой не было. Лишь несколько поломанных ветвей и помятая трава свидетельствовали, что мальчика застигли врасплох. Затем его следы смешались с многочисленными следами индейцев, которые, очевидно, не старались их и скрыть, полагаясь, должно быть, на свою многочисленность.
Во всяком случае, теперь был установлен тот факт, что Шарль не сделался жертвой ни дикого зверя, ни змеи. Равным образом не утонул он и в трясине, не задавлен упавшим деревом и не заблудился в лесу.
