Мужчина продолжал стучать минут пять или десять. Я волновалась, что у него может оказаться ключ, но в конце концов он ушел. Я посмотрела на часы. Было 15:34. Реджи вряд ли живет больше чем в паре часов езды от своего арсенала. Пора приниматься за работу. Я спустилась в подвал и достала несколько мешков с удобрениями. Затем взяла баллон с жидкостью для розжига на заднем дворе и отнесла вниз. Вернувшись на первый этаж, подкинула в огонь еще несколько поленьев. Надела сразу три свитера, одно из зимних пальто Реджи, шапку и варежки поверх перчаток. Затем одолжила один пистолет из его арсенала – вряд ли Реджи хватится, – сунула в карман пальто и спряталась под крыльцом, как в бункере.
Через час и сорок пять минут по заснеженной дороге к дому подъехал пикап. Реджи припарковался рядом с моим «Джипом» и обошел свой двор. Я погасила весь свет в доме, комнату освещали только горящие в печи поленья. Он осторожно поднялся по ступенькам. Дверь была слегка приоткрыта и скрипнула, когда Реджи медленно ее открыл. Я сняла перчатки, схватила пистолет и выползла на крыльцо, когда он скрылся в доме.
Реджи включил свет и увидел, что люк в подвал открыт.
– Твою мать, – выругался он.
– Сидеть, – сказала я, направляя пистолет ему в спину. – Надо поговорить.
Реджи обернулся. Лет сорока пяти, с окладистой бородой и длинными волосами, он носил фланелевую рубашку, охотничью куртку и шапочку. Пистолет, похоже, его не напугал – только еще больше раззадорил.
– Ты кто такая, мать твою?
– Садись, – повторила я.
Он опустился на обшарпанный диван, не сводя глаз с дверцы люка.
– Откуда ты? Из ФБР? Нет, ты слишком чокнутая. Управление по борьбе с наркотиками?
Я решила не отвечать.
– Реджи, расскажи-ка мне, что ты собирался делать с горючими материалами в подвале.
– Какими горючими материалами?
– С пятнадцатью мешками удобрений, которые ты хранишь в холодильной комнате.
– Я люблю работать в саду, а скоро весна.
– А как насчет оружия?
– Охота на оленей.
– Для охоты на оленей не требуется самозарядное оружие, – заметила я.
– Стрелять удобнее, – ответил Реджи.
– Скажи мне, что ты собирался делать.
– Ни хрена я тебе не скажу.
Я почти чувствовала жар его гнева. Он сверлил меня глазами, не обращая внимания на пистолет в моих руках. Я достала из кармана мобильник и бросила его на диван рядом с Реджи.
– Ты позвонишь в «девять-один-один» и скажешь, что у тебя дома есть опасные химические вещества, от которых ты хочешь избавиться.
Реджи испытующе посмотрел на меня, потом взглянул на телефон, но не поднял.
– Почему ты не вызываешь подмогу? – спросил Реджи.
– Я думала, мы сами разберемся.
Реджи выглядел озадаченным. Он оглядел свой дом, заметил в углу мешок с мусором, доверху набитый консервными банками.
– Ты здесь жила?
– Бери телефон, Реджи.
Он не пошевелился.
– Ты же не оттуда, да?
Вопрос был обоснованным.
– Не оттуда, – подтвердила я.
Реджи улыбнулся, обнажив желтые зубы. Последние следы его страха улетучились. Я выстрелила в окно – пусть встрепенется. Он даже не вздрогнул, а все мое тело задрожало от отдачи.
– Убирайся к черту, и на этом мы закончим, – сказал Реджи, вставая на ноги.
Я взяла жидкость для розжига и облила ею диван. Затем схватила бутановую зажигалку у плиты и поднесла к дивану.
– Звони, – повторила я. – Или я сожгу тут все дотла.
Реджи бросился ко мне. Я выстрелила ему в руку. Он отступил на несколько шагов, выпрямился и посмотрел на свою окровавленную ладонь.
Второго предупреждения я не сделала. Щелкнула зажигалка. Пара секунд – и диван вспыхнул. Комната наполнилась дымом. Я видела, как Реджи обдумывает варианты, и решила предопределить его выбор.
– Все кончено. Давай уйдем отсюда?
Казалось, весь его кураж пропал. Он уставился на пламя, а затем кивнул, повернулся и медленно пошел к двери. Я последовала за ним – наверное, подойдя слишком близко. Внезапно он развернулся и ударил меня наотмашь по лицу. Я упала. Реджи с силой пнул меня в ребра.
Я нажала на спуск. Вторая пуля попала ему в живот. Он сделал несколько шагов вперед и рухнул на пол, застонав от боли. Мои глаза слезились от дыма и жара. Я встала и пошла к выходу. Реджи тоже попытался встать, однако снова упал.
– Сжалься надо мной, окажи услугу, – пробормотал он.
– Чего ты хочешь? – спросила я, оборачиваясь.
– Я уже мертв. Так пристрели меня. Ты мне должна.
Я мысленно с ним согласилась. И подняла пистолет в последний раз.
– Боже, прости меня, – сказал он.
Я нажала на спуск. Пуля попала ему между глаз. Его голова склонилась набок, как будто он вдруг задремал. Я выбежала на улицу и жадно глотала ртом воздух. Отдышавшись, прыгнула в «Джип», выехала на дорогу, прибавила скорости и вскоре оказалась в конце подъездной дорожки. Потом остановилась на секунду и посмотрела в зеркало заднего вида. Крошечный дом был объят пожаром.
