Пустым взглядом она смотрела на других заключённых. Кто-то смотрел таким же пустым взглядом, Кто-то тихо хныкал, но были и те, кто кидал издёвки проходящим.
— Командир! Подсели её ко мне. Обещаю позаботиться о ней.
Заключённый заржал. Оди не реагировала ни на какие сальные шутки в свой адрес, которые сыпались со всех сторон. Её камера оказалась напротив того, заключённого, что просил подселить к нему.
Щелкнул магнитный замок и девушка оказалась заперта в своей клетке. Первое впечатление оказалось верным. Небольшая клетка с решётчатой стеной, кровать, столик, приделанный к стене и стул. Туалет отделён небольшой загородной, которая могла скрыть лишь нижнюю часть тела. Всё. Больше не было ничего.
Оди забралась на жёсткую кровать, забилась в угол и уткнувшись ногами в коленки заплакала. Из соседней камеры продолжали доноситься идеи, что этот индивид с ней сделает, как только выбираться из-за решётки. Оди еще сильней вжала свою голову в коленки закрыла уши руками, но мерзкий, глумливых голос продолжал звучать у неё в голове.
Принесса сама не заметила как уснула. Разбудил её громкий сигнал. Через пару минут в проходе появилась тележка и пара охранников, что раздавали еду. Стандартный сухпай. Питательный, но отвратный. Но даже глядя на него у Оди разыгрался аппетит. Девушка накинулась на него позабыв всё правила приличия.
Желудок набивался, а из головы уходил туман апатии.
— Какой у тебя аппетит. — снова раздался мерзкий голос. — С таким же аппетитом ты должна и моё белковое вещество поглощать.
Сосед снова рассмеялся своей шутке и изобразил несколько движений, каким образом Оди придаться поглощать.
— Да заткни ты своё поддувало. — огрызнулась она выплескивая появившейся гнев. — И так воняет, так ты ещё из своей помойки добавляешь. Если так место одно чешется иди сам себе помоги. Тем более движения знаешь. Небось дружки учили работать. Жаль не сказали, что надо рот держать на замке. Хотя, наверное, угорали с того, как ты в их белках перемазываешься.
— Да ты, сука, бесстрашная смотрю. Думаешь эти решётки тебя спасут. Я выберусь и тогда ты узнаешь, почему меня называют Мясником.
— Наверное из-за мясного жира на жопе. — продолжала огрызаться Оди. — Наверное твоим дружкам мягко было.
Из соседних камер донеслось дружное ржание.
— Она тебя сделала. Не честно, это пять баллов. Малышка я тебя не вижу отсюда, но я уже влюбился. Красава. Мясник смирись. У неё такой ротик, что если попытаешься залезть туда потеряешь всё. Под корень.
Заключённые перекидывались комментариями ещё минут тридцать. Больше всё равно не было чем заняться, но и это оживление затихало. Мясник лишь злобно глядел на Оди, но что-либо говорить не стал.
Два дня полёта прошли монотонно. Подъем по сигналу, завтрак. Несколько часов ничего не деланья, которые Оди посвящала хоть какой-либо тренировки. Сигнал и обед. Дальше начинались несколько часов безделья. Тут ей помогал скоротать время сосед с права. Судя по голосу это был мужчина лет тридцать-тридцать пять. Начитанный и умный. Создавались впечатление, что его не должно было быть тут, но судьба распорядилась так.
Они болтали про всё и ни про что. Особый интерес у них возникал, когда они касались истории, особенно истории войн. Тогда они могли болтать до самого отбоя.
Третий день полёта начинался аналогично. Оди сделала растяжку и получила несколько одобрительных посвистываний. Слишком возбуждающе она выглядела делая растяжку и изгибаясь всём телом.
— Всё пытаешься найти себе кого-то кто станет тебя защищать?
— Шарп. Очень смешно. — отмахнулась Оди. С ним у них сложились отношения, когда каждый говорил, то что думал, не боясь обидеть собеседника. — К тому же разве ты меня не защитишь? — миленьким голоском маленькой девочки закончила Оди.
— Буду конечно. — не стал отнекиваться Шарп.
— Да и сама я могу за себя постоять. Для этого и тренируюсь.
— Похвально.
Разговор их стих. Три часа до обеда протянулись тяжко. Ленивые разговоры, чьё-то похрапывание. Изменения начались в обед. Вместо сигнала корабль тряхнуло, а через пару секунд пробежала вибрация. Народ зашебуршился.
— Вышли из прыжка. — пояснила Оди. — Корабль старый вот и потряхивает. Значит мы прибыли. — и уже тише добавила сама себе. — Ну держись, теперь уже Оди Ритейла, вот и начинается твоя новая, самостоятельная жизнь.
Раздались крики охраны, что бы заключённые выставили в проём руки.
— Я обязательно выживу, вернусь и верну себе свои имя и фамилию. — дала она себе установку, когда на её запястьях сомкнулись наручники.
Цепочкой по одному заключённые двигались к выходу, где соединялись цепочки с нескольких ярусов. Шарп шёл за Оди. Только сейчас она смогла рассмотреть его.
Высокий в два метро здоровяк. Накаченное тело. Лысая голова, но при этом большие и добрые глаза, смотрящие на всех, как на детей, что делают какие-то милые вещи. Немного кривоватый нос. Скорее всего из-за неправильно сросшегося перелома. Шрам, что тянулся через бровь и до середины щеки. Тонкие губы.
— Что нравлюсь. — усмехнулся Шарп.
