— Неплохое сокращение, — признала я. — А почему вы ставите двери на дорогах? Не логичнее было бы связать города через систему вокзалов? Это сэкономило бы столько времени.
— Двери не вечны, — покачал головой Пьер. — И, когда развеиваются, создают… м… что-то вроде поля загрязнения. Оно плохо влияет на здоровье обычных людей.
— А если двери обновлять?
— Можно только создать новую, — покачал головой Пьер. — А загрязнение создается даже при уничтожении Двери. И имеет свойство накапливаться. А при достижении критических значений создает прорыв для хаотов. Поэтому Двери не ставят в одном и том же месте подряд.
— Со временем поле рассеивается? — предположила я.
— Да. И на этом месте можно создавать новую Дверь, — кивнул Пьер.
— А остальные ваши сверхспособности? Они тоже с подвохом? — предположила я.
— Если человек окажется в эпицентре концентрированного использования наших, как вы выразились, сверхспособностей, он пострадает, — не стал отрицать парень. — Но, должен заметить, что если человек оказался в таком эпицентре, то, скорее всего, он пострадает прежде всего от той опасности, которая вызвала концентрированное применение наших способностей. А так люди могут жить рядом с кадхаи, не опасаясь за свое здоровье.
— Это радует, — невольно улыбнулась я. — А вы не думали, что как раз исследования могут избавить вас от побочных эффектов? И жить станет еще удобнее?
— Нас все устраивает, — хмыкнул весело парень.
Я отметила, что Пьер совсем не вспыльчив и даже на неприятные ему темы реагирует спокойно. Впрочем, это не значило, что можно продолжать испытывать его терпение.
— А эта Дверь… ее видно? — снова вернулась я к безопасной теме.
— Видите, там, впереди марево на дороге? Если не присматриваться, оно не заметно. Вот это и есть Дверь кадхаи.
Я присмотрелась. Да, действительно, мы приближались к мареву — едва заметной дымке, дрожащей над полотном дороги. И это совсем не походило на дверь.
— Тогда вопрос — а почему именно дверь? — не удержалась я.
— Изначально для перехода использовали двери, с тех пор и пошло. Потом научились обходиться без материального воплощения, — охотно пояснил Пьер.
— А это случаем не какая-нибудь государственная тайна? Вы так просто мне об этом рассказываете…
— Дядя Шарль разрешил рассказывать вам все, о чем вы спросите, — улыбнулся Пьер. — Так что спрашивайте смело, ни о чем не беспокойтесь.
— Карт-бланш, значит? — слабо улыбнулась я, невольно ежась при упоминании Шарля.
Пьер кивнул.
Меня так и подмывало спросить, ждут ли меня какие-то неприятные ощущения при переходе через Дверь, но я удержалась от глупого вопроса. Мне ведь уже доводилось путешествовать таким образом, и это совершенно никак не ощущалось. Так что я даже не стала зажмуриваться, когда мы добрались до дымки.
Да, проход через Дверь никак не ощущался.
А вот удар по чему-то огромному, внезапно возникшему посреди дороги — очень даже ощущался.
Хорошо, что я не забыла пристегнуться, а потому не приложилась головой о стекло или приборную панель, хотя от ремня синяки точно останутся. Пьер правила безопасности проигнорировал, за что и поплатился, впечатавшись в руль и едва не проломив ветровое стекло головой.
Машина заглохла. И не удивительно — вся ее передняя часть оказалась всмятку разбита.
А затем я поняла, что то, во что мы врезались — живое.
Живое, огромное и очень-очень злое.
На то, что перед нами оказалось какое-то животное, толсто намекала кровь, хлещущая из вспоротой обломками машины каменно-серой кожи.
А, ну и рев, полный злобы и боли. Впрочем, я не сразу идентифицировала звук.
— Пьер? — я похлопала парня по руке, плохо представляя, что нам в этой ситуации делать.
Но он не отозвался, и только пульсирующая на шее жилка сообщала, что парень пока еще жив.
Впрочем, кадхаи должны быть весьма выносливы, так что авария не могла его убить.
А вот тварь снаружи — вполне могла. О чем свидетельствовали острые зубы в пасти размером с мою голову. Пока я пыталась привести Пьера в чувство, животное развернулось к нам, демонстрируя желание немедленно нас сожрать.
Острые когти прошлись по стеклу, оставляя глубокие борозды, и я как-то сразу поняла, что в машине пересидеть не получится. Еще пара-тройка таких ударов, и преграда между нами и тварью падет.
После этого животинка хорошо покушает, а нас ничего хорошего точно не ждет.
Я отстегнула ремень, потянула Пьера на себя, резко открыла дверь и бросилась прочь из машины в лес, на ходу закидывая бессознательное тело себе на спину, в который раз добрым словом поминая Грату с ее удвоенной силой тяжести. А ведь в детстве ненавидела планету, на которой росла, совсем не приспособленная к жизни на ней. Но тренировки дали свои плоды, мышцы налились мощью, и на планетах с обычной силой тяжести я показывала чудеса выносливости.
Не скажу, что нести на себе столь крупного мужчину, как Пьер Эйлимхаи, было легко, но определенно моя тренированность давала парню шанс на спасение. Как и мне.