— Нет, — вынужден был признать Шарль.
К своему стыду, он вдруг понял, что вообще ничего не знает о своей запечатленной, просто не удосужившись поискать о ней информацию. Но Шайна Миури была ему не интересна, как личность. От нее ему было нужно только тело и способность родить. Поэтому Шарль не видел необходимости узнавать что-либо об этой женщине.
— И вот, при данных условиях она каким-то образом прикасается к тебе — и оказывается твоей запечатленной, — хмуро продолжил Ляо. — Слишком много совпадений, чтобы это оказалось случайностью.
— Ляо, запечатление невозможно спрогнозировать или запустить принудительно, — напомнил Шарль.
— То, что нам не известны эти способы, не означает, что их не существует, — возразил Ривенхаи. — Не забывай, это империя создала нас. Они забыли о нас больше, чем мы когда-либо знали о себе. В их распоряжении лаборатории, в которых создавались кадхаи. Я бы не стал сбрасывать со счетов такую возможность.
Звучало довольно разумно, но Шарль покачал головой:
— Но зачем это им?
— Если бы я только знал ответ на этот вопрос, — покачал головой Ривенхаи. — Увы. Могу лишь предположить, что они хотят заполучить младенца кадхаи.
Шарль приподнял бровь:
— Зачем? Если они могут создавать кадхаи, им нет нужды отправлять кого-то на Таншу ради младенца.
— Возможно, им интересно исследовать разницу между рожденным от кадхаи на Танше и от кадхаи, никогда здесь не бывавшем. Не знаю. Но боюсь, их цель — твой ребенок. Заметь, они хорошо подготовились, выбирая, кого запечатлить. Любой другой без раздумий избавился бы от иномирянки, зная, что может найти запечатленную на Танше, — Ляо снова умолк.
Но Шарль понял недосказанное. Из всех владетелей он был единственным, кто точно знал, что на Танше нет подходящей ему женщины.
И эта деталь делала предположение Ривенхаи пугающе правдоподобным.
Могло ли быть так, что Шайна прекрасно знала, что делает? Что она спланировала запечатление? Что разрушила его жизнь сознательно — и хочет отнять то единственное, ради чего Шарль вообще оставил ей жизнь? Возможность вырастить сына…
Раздражение против запечатленной вновь поднялось волной.
— Она никак не могла подстроить нападение орила, — покачал он головой.
— Но могла воспользоваться шансом, — возразил Ляо.
— Значит, ты не дашь своего одобрения на развод? — ровным тоном спросил Шарль.
— Я не собираюсь отговаривать тебя Шарль, — вновь удивил его Ривенхаи. — Ты получишь мое одобрение, но, прежде чем воспользоваться им, хорошо подумай. И в первую очередь о том, как уберечь ребенка. Если кто-то ведет свою игру, ничто не мешает воспользоваться ею в своих интересах.
— Я понял тебя, Ляо. Спасибо.
Ривенхаи попрощался, и Шарль остался наедине со своими мыслями. Весьма нерадостными после того, что он услышал от Ляо.
Это было очень похоже на правду. Но в то же время… любой кадхаи на благословенной земле знал, что лишится большей части своих способностей, покинув Таншу. И ребенок, увезенный отсюда, будет таким же, как и родившийся за пределами Танши. Но в империи этого могли и не знать. Возможно, если Шайна об этом узнает, то откажется от своего плана — если он у нее есть.
А если имперцы умеют активировать запечатление, возможно, отменить его они тоже могут. И тогда Шайна сможет покинуть Таншу. Все же Шарль не желал ей смерти и предпочел бы обойтись без крайних мер при возможности.
В этом случае, если Шайна была виновна, ее наказанием станет разлука с сыном. А если не виновна — то ее ждала смерть, как бы жестоко это не выглядело.
Вот только и без того невысокое мнение об иномирянке после разговора с Ривенхаи испортилось окончательно. И по-хорошему, ему бы следовало отложить разговор с ней на время, пока не вернется самообладание, но подозрения требовали немедленного выяснения правды.
Поэтому Шарль не стал менять планы и отправился на встречу с запечатленной.
Он не испытывал угрызений совести из-за того, что мешает ее работе. Возможно, потому, что она вообще могла не иметь к экспедиции никакого отношения, и, по сути, мешать там было нечему. Конечно, он вполне мог вызвать Миури в свою резиденцию для разговора, но видеть ее в своем доме Шарлю не хотелось. Поэтому он предпочел приехать к ней сам.
В институте ему довольно быстро нашли кабинет, где можно было поговорить с запечатленной приватно. А затем привели к нему Шайну.
Молодая женщина переступила порог кабинета, закрывая за собой дверь, и настороженно посмотрела на владетеля.
При виде запечатленной Шарля захлестнула волна желания. Никогда и ни к кому он не испытывал такого влечения, и только мысль о том, насколько это неправильно, удержала его от порыва наброситься на запечатленную и овладеть ею на месте.
Понимание, насколько близко он оказался к тому, чтобы превратиться в насильника, настроения ему не добавило. Раздражение против девушки вспыхнуло с новой силой.
— Я хочу знать правду, — вместо приветствия сказал он. — Насколько это — случайность?
Шарль продемонстрировал ей обвитое узором запястье.
— Значит, все-таки вы… — словно бы расстроилась Шайна.
— Я жду ответ, — проигнорировал ее слова Шарль.