— Все нападения — оттуда, — он махнул рукой вперед. — По мере приближения они выманиваются на броню. И их становится больше.
— Вы поэтому не торопитесь? Выманиваете по чуть-чуть?
— Неизвестно, сколько их там, — хмуро ответил он. — Лучше уничтожать их малыми группами. Меня некому прикрыть в случае, если их окажется слишком много.
Я подумала, что уж прикрыть-то бы смогла, будь у меня оружие. Другое дело, что без брони я едва ли продержусь долго. Поэтому я заговорила о другом.
— А как вообще закрывается этот прорыв?
— Нужно уничтожить призывающий обелиск.
— Обелиск? — переспросила я недоумевающе.
— Мы называем это так за схожесть формы. Материя из мира хаоса, просачиваясь в наш мир, принимает форму обелиска, и, пока его не разрушат, призывает хаотов к себе.
— Понятно, — кивнула я.
— Неужели? — насмешливо осведомился он.
— Это не настолько уж и сложная мысль, — фыркнула я.
— Шайна, признайтесь, вы вообще умеете злиться? — неожиданно спросил Шарль.
— Разумеется, — вопрос меня удивил. — Почему вы решили, что не умею?
— Вы находитесь в довольно стрессовой ситуации, и наше общение точно не способствует спокойствию. Но вы ни разу не сорвались на крик, — ответил он.
— Так вы сознательно меня провоцируете? — поразилась я. — Понимая всю сложность ситуации, пытаетесь вывести меня из себя?
Я возмутилась до глубины души. Одно дело, если он не в состоянии сдержаться, злясь на меня за попытку побега и мое сопротивление. И совсем другое, когда он делает это расчетливо, чтобы…
А, собственно, что — чтобы? Что-то никакого профита мои истерики или крики не принесут. Из любви к искусству? Чтобы нервы мне потрепать? Из садистских побуждений? Хотя тут, скорее, из мазохистских.
— Зачем бы мне, — недовольно откликнулся Шарль.
— Вот и меня вдруг заинтересовало — зачем? — согласилась я.
— Это не сознательная провокация. Просто вы меня раздражаете.
На миг стало обидно. Я не ною, молчу, не являюсь обузой — по большей части — с чего это я вдруг раздражаю? Но в целом я могла его понять.
— Это взаимно, — кивнула я.
Потому что он был мне навязан — как и я ему. Никому не нужная, но не разрушаемая связь давила, заставляя желать освобождения. В конце концов, хотя у Шарля появилась надежда на своего ребенка, вряд ли он счастлив от мысли, что пришлось ради этого пожертвовать отношениями с любимой женщиной.
Да что со мной не так? Этот кадхаи открыто меня оскорбляет, а я ищу ему оправдания! Что он там, злости хотел? Сейчас будет ему злость!
Но устроить скандал мне помешало очередное нападение хаотов. И вновь злость смыло волной восхищения. Как все же великолепно он фехтует!
Вот только хаотов на этот раз как-то многовато. Должно быть, за перепалкой мы прошли больше, чем следовало. Или их концентрация возросла — там, куда мы направляемся.
Я отступила к стене и прижалась к ней, прячась за спиной Шарля. Он тоже отступал, под натиском все прибывающих хаотов, поток которых казался нескончаемым.
Кадхаи был несравненным фехтовальщиком, но с таким количеством противников в одиночку справиться невозможно.
Впрочем, я сильно недооценивала Шарля. Несмотря на выматывающие сутки с бесконечными сражениями, голод, отсутствие сна — он отбивался от волн хаотов легко, словно играючи. Мне очень хотелось узнать, насколько еще ему хватит сил, но я благоразумно молчала, понимая, что отвлекать его вот сейчас точно не стоит.
Не знаю, сколько прошло времени — здесь вообще было сложно следить за временем — когда, наконец, поток хаотов пошел на спад. Я выдохнула, расслабляясь. Справился…
И словно сглазила.
Из темного провала тоннеля хлынула черная волна — сразу несколько десятков хаотов неслись навстречу кадхаи. Меч Шарля заплясал сложный танец, с каждым взмахом уничтожая очередного врага. За это время я успела убедиться, что мастерство кадхаи заслуживает полного доверия. И потому в оцепенении смотрела, как падает меч на пол тоннеля, не в силах осознать, что именно я вижу.
Ведь Шарль говорил, что не выпустит меч из рук, пока жив…
Закованная в сталь сияющая фигура покачнулась — и кадхаи рухнул вслед за своим мечом.
Оставшиеся хаоты на миг отпрянули — но этого времени мне хватило, чтобы подхватить выпавшее из рук Шарля оружие.
Я не стала тратить драгоценные мгновения, чтобы проверить, что произошло с Шарлем. Жив ли он? Можно ли ему еще помочь? Нужно ли попытаться привести его в чувство? Все эти вопросы были бессмысленными, когда вокруг мельтешат готовые растерзать нас обоих хаоты.
Все это время Шарль защищал меня — пришло время мне ответить ему тем же.