Нас никто не видел, где были жители, для меня загадка. Может у главного костра гуляли. Такое практиковалось в племени, Булакарамэ однажды обмолвился, когда собирался на праздник.
Когда дома оказались позади, а впереди показались лишь пугающие джунгли, почти погруженные во тьму, страх с новой силой завладел мной. И трусливая мысль "может вернуться… может остаться… пережить ночь" и тут же дала себя мысленных оплеух. Отец учил меня бороться, я не смогу себя уважать если не попытаюсь, да и жить не смогу, пусть лучше так… есть шанс что повезёт, что случится чудо, что выживу. Все лучше, чем быть рабыней и ложиться под вождя каждую ночь. А если наступит беременность, а она непременно наступит… нет, нет, нет. Этого нельзя допустить.
Растерянно оглянулась на Наранию, она молча протянула свёрток. В нем оказалась вода, немного еды, накидка и даже… ножик. Маленький, наверняка бесполезный против крупного хищника. Но он был. Благодарно улыбнулась, прижав к себе драгоценную ношу. Невеста вождя не ответила на улыбку и раздражённо махнула рукой, мол чего встала, иди давай. Я же не заставила себя уговаривать и глубоко вдохнув вошла в джунгли.
22.5
Насколько опасно было моё решение уйти из племени стало ясно совсем скоро, когда ночь вступила в свои права. Джунгли не спали, они наполнились пугающими звуками. Я раньше была ночью в лесу, но это совсем другое. Сердце стучало, кровь шумела в ушах. Я ещё полчаса назад осознала, что потерялась и не знаю, в какой стороне находится поселение, а значит вернутся обратно уже не смогу в любом случае.
Сделала очередной шаг и тут сбоку послышалось шипение. Трава зашевелилась, и глаза с трудом увидели движение, слава Единому неизвестное животное удалялось от меня, а не нападало.
Подавив испуганный вскрик, обхватила себя руками в попытке успокоиться и сделала несколько глубоких вдохов и выдохов. Через пару секунд ругнувшись под нос, выражениями которые не пристало знать благородной девушке, но вполне под стать рабыне, достала ножик. С ним стала чувствовать себя чуточку уверенней. Хотя и понимала, что это лишь иллюзия.
По-хорошему, надо было найти место, где можно безопасно переночевать. Проблема в том, что я не знала такого места.
Ещё через полчаса стало совсем плохо. Мне казалось, что справа кто-то подвывает, точнее, сначала лишь казалось, а вот совсем скоро вой послышался отчётливо и что самое ужасное, он приближался. Интуиция кричала, что местные хищники увидели в моем лице свою добычу и вышли на след.
Рука судорожно сжимала нож, а глаза до рези вглядывались в темноту. Я не хотела умирать вот так, от зубов животного где-то в джунглях, далеко от дома, от отца, от… Ника. Да, даже сейчас мысль о наемнике промелькнула, как-бы глупо это не было.
Мне казалось, что я уже чувствую дыхание хищника, совсем рядом, но ничего не видела. Хотелось бежать, прятаться, кричать от страха. Но я упрямо стояла на месте, понимая тщетность попыток сбежать и надеясь продать свою жизнь по дороже. Хотя бы попытаться.
Весь мой боевой настрой, рухнул, стоило смазанной тени напасть на меня. Я инстинктивно ткнула ножом, и тут же услышала стон. Это был человек. Хватка ослабла, и я отшатнулась с ужасом смотря на Булакарамэ, даже в темноте узнав его. Он зажимал бок рукой, там куда попало лезвие и ругался сквозь зубы.
Во мне боролись две личности, первая хотела подбежать и оказать помощь, а вторая говорила уносит ноги как можно дальше. Но все решилось быстрее, чем я приняла какое-то решение. Меня схватили со спины, при этом выбивая из рук нож, и не давая опомнится, повалили на землю. Я больно ударилась коленями и головой, почувствовала, как кровь заливает глаза.
«Наверное, поцарапала лоб», — обречённо подумалось мне, пока придавливая тело к земле коленом, островитянин стягивал верёвкой руки за спиной.
Послышался местные диалект, я разобрала трое голосов, среди которых выделялся голос Булакарамэ, с шипящими нотками боли. Не смотря ни на что, я надеялась, что рана, которую нанесла ему, не очень серьёзная. Не хотелось бы стать убийцей.
Меня резко дернули вверх, нещадно заламывая руки и запрокидывая голову назад.
— Ты поплатишься за побег и моё ранение, — зло проговорил Булакарамэ прямо в лицо.
22.6
Я пыталась ещё сопротивляться, из последних сил, упиралась, пыталась договорится с Булакарамэ, все тщетно. Как оказалось, ушла от племени я не очень то и далеко. В любом случае, недостаточно, чтобы скрыться от преследователей даже в ночи.
Я прекрасно осознавала, что побег мне вождь не простит. И накажет. А ведь я ещё и ранила его любимого племянника, который, пусть и шёл самостоятельно, но рана доставляет ему существенный дискомфорт. Впрочем, мои заломленные и крепко связанные руки тоже начали быстро болеть.
Когда мы входили обратно в племя, первым делом в глаза бросился непонятно откуда взявшись деревянный столб, к которому была привязана невеста вождя. Насколько позволил увидеть свет, отбрасываемый неподалёку разожжённым костром, Нарания не была избита, лишь обмазана чем-то. Но вот панику в её глазах я смогла прочесть даже в темноте.
