Обычно поддаваться эмоциям во время боя плохая идея. Однако сейчас, мной движут чувства. Ненависть к вождю и любовь к моей малышке. А ещё знание, что если я проиграю, тогда никогда её не увижу. Тогда, вероятней всего, она погибнет. Из-за меня. Из-за того, что не смог.
Перед глазами искаженное лицо вождя. Мой внутренний зверь оскаливается. Нет, он не даст никому забрать свое.
Очередной удар, который я встречаю, отбивая лезвие и уводя его в сторону, чтобы сила удара не выбила рукоятку меча. Делаю ложный колющий выпад в туловище, чтобы тут же скользнуть вбок и перевести инерцию удара в рубящий удар по бедру, удачно задевая артерию. Не успеваю до конца отклониться и меня вскользь задевает лезвием тесака. Совсем немного, но этого достаточно, чтобы распороть щеку. Чувствую, как кровь заливается за шиворот рубахи, но это не страшно, главное, что кровь противника уже заливает землю.
Он делает рывок в мою сторону, но раненная нога подводит, и вождь оступается. Уворачиваюсь и прокрутившись оказываюсь за спиной, чтобы через секунду, вонзить лезвие в спину и прокрутить добавляя невыносимой боли от стали, рвущей нутро. Стон, полный боли, прокатывается над селением. Выдёргиваю меч, лишь на секунду задумавшись. Перерезать горло или оставить умирать прямо на земле. Он не протянет долго, несколько минут полных безысходности и вождь станет лишь трупом, лежащим в луже собственной крови.
Взгляд опять падает на костяшки и это помогает мне принять решение. Пусть мучается, хоть так. Возможно, если бы у него был шанс выжить, я бы даже помог, чтобы лично отрезать каждый кусочек тела. Но шансов у него никаких. А потому, я переступаю через хрипящего вождя, и иду в дом. Не видя, как за моей спиной, оставшиеся воины племени, сложили оружие и склонился головы перед димарцами.
27.1
Ева
Тело меня не слушалось, возможно, были сломаны ребра. Потому что любое движение вызывало новую вспышку боли. Холод от пола стал проникать под кожу. Глаза заливала кровь, но я смогла увидеть, что рядом, есть шкура какого-то животного. Попыталась дотянуться до неё, чтобы прикрыть голое тело и стон вырвался из горла.
Закрыла глаза, на которые навернулись слезы. От жалости к себе, к тому, как бестолково закончится моя жизнь. От боли, что поселилась в душе, на несколько секунд даже физическая отошла на второй план.
Вот как тут бороться? Как быть сильной? Если уже сломали… я не смогла, прости папа, свою непутевую дочь, я ничего не смогла…
Слезы перемешивались с кровью и стекали вниз по щекам, оставляя дорожки на грязном лице.
На меня напало оцепенение, я слышала звуки битвы за стенами, но это было как будто в другом мире, а здесь только я, совсем одна.
Из этого состояния меня вырвали шаги. Сначала тихие, они становились громче. Кто-то шёл в мою сторону уверенной поступью.
Внутри все сжалось. Это наверняка вождь возвращается, чтобы закончить начатое. И теперь он будет ещё злее.
Крепко зажмурилась, как в детстве, когда кажется, что если закрыть глаза и притвориться, что тебя здесь нет, ни одно чудовище не достанет. Вот только жизнь показала, что надо боятся не чудовищ, а людей.
— Ева…
"Сошла с ума", — посетила меня самая очевидная мысль в этой ситуации. ОН не может быть тут, а это значит, голос лишь плод больного сознания, который не справился с испытаниями, выпавшим на мою долю.
— Ева…, - повторилось чуть громче, как будто человек подошел ближе, даже показалось, что я чувствую знакомый запах, пробивавшийся сквозь смрад крови.
Мотнула головой, в тщетной попытке избавится от наваждения. Но тонкий, едва уловимый аромат щекотал ноздри.
И шаги, они становились все ближе, пока колебания воздуха, дошедшие до моей голой кожи не дали понять, что человек совсем близко.
— Малышка…
Так меня называл только…
— Ник? — открыла глаза и улыбнулась. — Ты опять мне снишься, я все-таки потеряла сознание? Но это даже хорошо, я рада, что смогла увидеть тебя перед смертью, пусть даже так…
— Малышка, — протянул он с такой болью в голосе, что у меня защемила душа. Я не хочу его боли. Только не его.
— Не расстраивайся, это всего лишь сон. Давай хотя бы тут, не будет страшно и больно.
— Ева, это не сон. Слышишь меня? Я пришёл за тобой. Прости меня, прости что так долго — надтреснутым голосом произнёс Ник, и осторожно, как будто боясь сломать, или напугать, протянул руку, кончиками пальцев дотронувшись до моего плеча.
27.2
Я почувствовала это касание. От тепла пальцев по окоченевшей коже пошли мурашки. Но ведь во снах так не бывает. Не бывает…
— Ник? — еле слышно прошептала разбитыми губами.
Я смотрела на мужчину перед собой, пусть глаза видели плохо из-за крови, слез и отека после нанесенных вождем побоев, но это был Ник, точно он. Кажется, я бы узнала его из тысячи похожих и через десятки лет, но… Разум отказывался верить, что передо мной сидит любимый мужчина. Это же невозможно… просто невозможно…, и он весь в крови. А его лицо пересекает глубокая рана…
