Пупс забился в угол избы, исподлобья поглядывая на Усика. Закутавшись в лохмотья, он уселся поудобнее. Левая рука его наткнулась на что-то длинное, холодное, металлическое, застрявшее под плинтусом. Он стал ощупывать найденный предмет. Это был старый ржавый нож с самодельной деревянной ручкой. Когда-то такими ножами в деревнях кололи свиней. Потянув ручку на себя, Пупс вытащил лезвие ножа из-под плинтуса.
– Урод, лучше расскажи нам с Ленкой, какую жратву ты в подполе надыбал.
– Ничего я там не нашел.
– Врешь, нашел. Ты облизывался, когда из подвала поднимался. Видно, ты что-то сожрал. Нехорошо тайком от товарищей жрать. С товарищами делиться надо.
– Таких товарищей, как ты, я видал в гробу и в белых тапках на босу ногу.
– Невежливо говоришь. Ленка, спустись в подпол и посмотри, что там припрятано.
– Лучше ты спустись.
– Я тут за Пупсом присмотрю. За ним глаз да глаз нужен, – Усик поднял с пола огарок свечи, зажег его и протянул Ленке. – Иди в подпол.
Ленка осветила подпол огарком свечи, трусливо в него заглянула и осторожно спустилась по ступеням.
– Да тут на всю зиму жратвы хватит! И картошка, и морковка, и банки со всякой всячиной. Хозяйственный мужик – наш Виталик, – послышался из подпола голос Ленки.
– Тащи сюда все, что можешь. Жрать будем от пуза.
Ленка вытащила наверх банку домашней тушенки, банку маринованных помидоров, маринованные грибы и картошку.
– Картошку мы почистим, сварим и с тушеночкой намнем, – сказала Ленка, сглотнув слюну.
– А ты чего это расселся в углу? Помогай еду готовить, – сказал Усик Пупсу.
Пупс не шевелился.
– Ты что молчишь?
– Он, наверное, замерз, – сказала Ленка. – Видишь, как его лицо скуксилось? Как у мертвеца.
– Не должен он замерзнуть. В избе потеплело, – Усик поднялся, подошел к Пупсу и наклонился, чтобы получше его рассмотреть.
Из угла вдруг что-то толкнуло Усика в шею и воткнулось в нее раскаленным жалом. Он закашлялся кровью, захрипел, упал на спину и стал кататься по полу, оставляя на нем кровавую слизь. Потом он затих, уставившись на Пупса неподвижным взглядом.
Пупс поднялся и, держа в руке окровавленный нож, пошел на Ленку.
– Тебя тоже прирезать, сучка, как этого кудрявенького баранчика?
Ленка с визгом бросилась к лестнице, приставленной к проему в потолке, и взбежала по ней наверх. Она втащила лестницу на чердак и с ужасом смотрела на мечущегося по избе Пупса.
– Спускайся вниз, сучара! Спускайся вниз, я сказал! Не спустишься – хуже будет, – он по-обезьяньи подпрыгнул к невысокому потолку, но не сумел его даже коснуться.
Ленка постепенно привыкла к темноте чердака, разглядела кирпичный дымоход и прижалась к нему спиной. Он был теплым. На полу рядом с дымоходом лежала сколоченная из досок тахта, покрытая старым матрацем. На матраце она нашла ватное одеяло и сбитую подушку.
В рваной куртке, надетой на две кофты, Ленка расположилась на лежанке, укрылась одеялом, согрелась и незаметно для себя уснула. Из избы доносился запах разогретой тушенки.
…Рассвет тускло осветил чердак через его два смотрящих друг на друга торцевых окна. Ленка проснулась оттого, что услышала стук дерева о дерево. Из лаза на чердак появились два посеревших от времени деревянных бруска и уперлись в его края. Ленка встала с постели и на цыпочках подошла к прямоугольнику лаза. Пупс где-то нашел еще одну лестницу, приставил ее к лазу и поднимался на чердак. Они встретились взглядами. Глаза Пупса выражали смерть. Ленка оглянулась, ища, чем же его ударить. Она увидела старые часы-ходики, валяющиеся в пыли, схватила их и, когда голова Пупса поднялась из проема, обрушила на нее. Пупс вскрикнул и глухо ударился об пол.
Опасливо поглядывая на Пупса, Ленка спустилась по лестнице. Пупс лежал на полу в луже крови, ударившись головой о железный угол плиты. Ленка достала из внутреннего кармана его грязной куртки пачку денег, перехваченную резинкой, и три паспорта. В одном из паспортов рядом с фото было написано «Усиков Александр А…», дальше буквы были чем-то замазаны, во втором – «Василенко Александр А…», а в третьем – «Кремневская Елена Вадимовна».
– Вот гад, наши паспорта заныкал, а говорил, что они потерялись, – Ленка со злостью пнула Пупса ногой в бок.
Затем она пересчитала деньги, найденные у Пупса в кармане.
– Этого бабла мне на всю зиму хватит, и на одежду и на жратву. И Степочке теплую куртку куплю, – Ленка привыкла разговаривать сама с собой вслух.
Ленка, бывшая массажистка, имеющая жилистую силу в руках, вытащила во двор и сбросила в выгребную яму за деревянной уборной сначала Пупса, а потом Усика. Она прикрыла их найденными в сарае кусками рубероида и сверху завалила мусором. Выпал снег и укрыл двух тезок-бомжей белым покрывалом.
