– Я ждала этих слов, Витенька, и поэтому для затравки дала тебе прослушать только десятую часть того, что наплел Дьяченко. У меня есть люди, которые напишут роман по исповеди Дьяченко не хуже тебя, а может быть, и лучше. На меня пашут двенадцать человек, которых я вылечила арт-терапией и сделала писателями. Эффективная арттерапия – это постоянное, непрекращающееся творчество. Как только прекращается творчество, так начинается депрессия и обострение болезни. Многое из написанного моими пациентами можно смело выбросить на помойку, но кое-что написано талантливо и даже профессионально. Человек двадцать из тех, кого я лечила арт-терапией, могут смело войти в Союз писателей и будут нисколько не хуже тех, кто в нем состоит. А тобой я просто увлеклась как мужчиной и давала тебе лучшие сюжеты. Ты хочешь, чтобы я об этом пожалела? Ты, Витя, владеешь словом и фразой. Ты можешь подпустить в текст философии и слез, но сюжетом ты не владеешь. Ты не можешь связать начало, середину и конец самой захудалой повестушки. Тебя надо вести по сюжету за ручку, как ребенка по улице. Ты – лох. Тебя постоянно уводит в сторону. Фраза, намек или размышления твоего героя тут же заносят тебя в такие дебри, из которых ты уже не можешь выбраться, как из лесной чащи. Они засасывают тебя, как болото. Линия сюжета тебе необходима, как слепому – поводырь. Ворохи бумаг из ящиков твоего письменного стола я нанизала на свои сюжеты, как куски мяса на шампур, и они стали сочными произведениями, а не записками сумасшедшего. Я спасла тебя от депрессии, а ты капризничаешь, как девица в критические дни. Ты одет, обут, ездишь на хорошей тачке, и я снимаю тебе двухкомнатную квартиру. Ты водишь в нее баб. Разговор с женщинами – это лучший аутотренинг для мужчины. С ними он учится и гладко говорить, и врать, и шутить, и обходить острые углы, и мягко настаивать на своем. Я не ревнивая сучка, которая шарит по карманам у мужика, чтобы найти следы соперницы. Я не верю в измену. Я верю только в сравнение одной женщины с другой, и оно всегда будет в мою пользу. Сейчас у меня нет денег для тебя. Деньги мне нужны на новую лабораторию и функциональную диагностику для моего медицинского центра. Прежде всего я врач, а писать на усладу зажравшейся публике мне уже надоело и просто некогда. У меня нет времени на размазывание слюней, соплей и слез по бумаге. Я людей лечу. Я спасла от самоубийства больше людей, чем спасают умирающих в реанимациях. А ты очень неплохо зарабатываешь. Чего тебе еще надо? Славы? Пока ты не излечишься от своей психопатии, слава тебя погубит. Даже упоминание в печати тебе противопоказано, как алкоголику противопоказан глоток водки, с которого у него начинается запой. Слава губит людей с неустойчивой психикой. Слава подобна наркотику: если нет дозы, то мучает ломка. И требуется все большая доза для получения кайфа. Славу переносят только люди, умудренные жизнью и равнодушные к мнению толпы. А таким становишься, получив немало синяков, зуботычин и разочарований. Так что молчи, Витя, в тряпочку и слушай меня.
– Успокойся, Соня, успокойся. Пойми, мне уже пора издать свой роман. Я это заслужил. Я пашу на тебя уже пять лет. Мой мозг опустошается по мере того, как наполняются книги, подписанные твоим псевдонимом.
– Неправда! Твой мозг всегда был пуст, как ящик из-под гвоздей Ты всего лишь описываешь чужие страсти, страдания и неудачи. Сначала наберись своих разочарований, потом опиши их, и тогда я выпущу твой роман под твоим именем. А сейчас ты просто писарь, машинистка. Я позволила, чтобы рассказы под твоим именем напечатали в двух журналах. На подходе твоя книга в издательстве «Эра». Но ты все еще нуждаешься в моем лечении, как новорожденный нуждается в материнской сиське. Я не загоняю твою болезнь вглубь твоего мозга уколами, капельницами и таблетками, а изгоняю ее арт-терапией, как шаманы изгоняют из тела злых духов. Весь негатив, накопленный в твоем мозгу, ты выплескиваешь на страницы романов и очищаешь его. Но твоя психика все еще висит на волоске. Если его перегрузить, то он порвется и ты сорвешься вниз и разобьешься об острые камни действительности. Улитка жива, пока она находится в своей раковине, а ты жив, пока находишься под моей защитой. Я – твоя спасительница.
– А я для тебя всего лишь подопытный кролик, который, к своему несчастью, умеет писать.
