Наконец-то семья стала жить отдельно от свекрови. Для матери мужа это был удар! Как же так? Почему она должна теперь сама следить за домом, готовить, ходить в магазин? Но Татьяна была неумолима. А муж так и бегал к своей матери каждый день, выслушивал её капризы и истерики, злился, приходил домой издёрганный, нервный. Квартирой Таня занялась с удовольствием. Пыталась наладить сломанную семейную идиллию, старалась, наводила уют, рвалась на части между работой и домом.
Но… время было потеряно. Муж окончательно охладел. Супружеские обязанности не выполнял. Дома бывал редко. Дочка, постоянно настраиваемая свекровью, стала дерзить, грубить, пропускать уроки. Татьяне трудно было с ней. Отец практически не занимался воспитанием. И злился, если жена жаловалась на дочь.
Таня старалась, делала всё, чтобы в семье были мир и покой. Но их так и не было. В отсутствие мужа Татьяна начала выпивать. Сначала с подружками, потом и одна. Дома. Муж вначале не догадывался, что жена пьёт. После рассказов дочки бранил жену, стыдил. Потом махнул рукой – делай что хочешь, надоело! А вскоре и совсем ушёл. Ни уговоры, ни обещания не смогли вернуть мужа.
Ушёл к молодой, красивой, самостоятельной. Затем и дочь уехала в город. Татьяна Васильевна, так много сил отдавшая тому, чтобы сохранить семью, осталась совсем одна.
Вначале она совсем с катушек съехала. Пила. Неделю пила. Никак не могла остановиться. Дочка посмеивалась над несчастной матерью, да и домой перестала приходить. Пять ночей не ночевала. Таня с ума чуть не сошла. И из запоя никак выйти не могла. И дочку надо искать! Хоть вешайся, горе-то какое!
Кое-как себя в руки взяла. В порядок привела. Мочегонных таблеток напилась. Накрасилась. Да уж разве сотрёшь с лица весь этот запой недельный? Все понимали всё, да молчали. Что ещё можно сказать? Запретить? Не запретишь. Дело личное. Взрослая, думать должна.
Прошло три года. Татьяна кое-как сводила концы с концами. Кризис брал своё. Бизнес умирал. Долги росли. Выхода не было. Что делать? Что? Дочка с горем пополам окончила училище и уехала с подружками в город. Сняли комнату, устроились продавцами. Зарплата была маленькой. Вот и приходилось Татьяне ещё и дочь тянуть: платить за комнату, да и на жизнь немного давать денег. Молодые. Всегда не хватает.
Татьяна Васильевна постепенно привыкала к одиночеству. Да разве ж к нему привыкнешь совсем? Тоска рвала душу, раскаяние в своей слабости не давало сердцу покоя. Как во сне жила Татьяна. День прошёл – хорошо. Интерес к жизни угасал. Подружки исчезли. Зачем нужна она им, целомудренным да без греха, незамужняя? Да ещё и пьющая.
Нет, такая подружка – уже отрезанный ломоть. Такая подружка уже в дом не допускается.
Таня всё понимала. Зла не держала. Терпела, уговаривала себя не сдаваться и жить дальше. По мере возможности посещала дочку в городе. Везла деньги, пироги, соленья. Дочка маму встречала не очень приветливо. Всё ей было некогда, всё она куда-то опаздывала. В институт поступать не собиралась. Мечтала об удачном замужестве. Но с ним никак не получалось. Мать успокаивала. Говорила, что не это главное; главное – чтобы любил, уважал. Но девочка не очень прислушивалась к матери. У неё был свой взгляд на жизнь.
Однажды Татьяна стояла на остановке, ждала автобуса в город. Сумки были тяжёлыми: набрала всего помаленьку, вот и получилось много. Автобус задерживался. Начинался дождь. Кроме неё, на остановке никого. Видимо, в такую погоду мало у кого дела в городе нашлись. Татьяна решила вернуться домой. Промокла насквозь.
Недалеко остановилась машина. Татьяна узнала машину мужа. Тот вышел из авто, раскрыл зонт, перебежал на противоположную сторону, отворил дверцу, подал руку даме, передал ей зонт. Поцеловал в щёчку, помахал рукой и побежал обратно. Дамочка скрылась за дверью супермаркета, а муж на полной скорости промчался мимо остановки, обрызгав свою бывшую жену грязной водой из лужи. Видимо, не узнал ту, с которой прожил двадцать три года. Ну что поделаешь – не бросаться же ему под колёса?! Не упрашивать же, чтобы он их совместной дочери отвёз гостинцы в город да денег немного на баловство там разное. Молодая ведь дочка, незамужняя. Погулять хочется. Чего уж там…
Пришлось Татьяне вернуться домой, уже не раздумывая. Куда ж теперь ехать мокрой да грязной с ног до головы? Несмотря на то, что ещё был полдень, выпила водки. Не хотела начинать, но не сдержалась. Сначала рюмку. Не закусывая. Потом налила водки в стакан. Полстакана. Отрезала хлеба, понюхала, выпила, откусила разок, пожевала. Жевала долго, медленно. О чём-то напряжённо думала, уставившись в одну точку, не моргая, изредка вытирая слёзы кухонным полотенцем. Встала. Прошла в комнату. Сняла мокрые вещи, швырнула на пол. Машинально постелила на диван простынь, бросила подушку. Легла, свернувшись, как в детстве, калачиком. Наревелась от души. Вспомнила мать свою родную, которая часто ей повторяла:
– Лахудра ты, лахудра и есть. Ничего не можешь! Поучилась бы у других. Так нет. Чего уж там, если ума нет? Лахудра.
