– Нет! Прости, прости! Я решила! Там, внизу, меня ждёт жених, я пришла, чтобы сказать тебе об этом…
Он нежно целовал её пальцы, глаза, гладил волосы. Они стояли уже в прихожей, у входной двери, собираясь попрощаться и разойтись в разные стороны, как вдруг раздался резкий звонок в дверь. Она испуганно посмотрела на него.
Об этой квартире на городской окраине никто не знал, да и бывали они здесь всё реже и реже. Каждое следующее свидание доставляло всё бо́льшую боль. Оба давно понимали, что ничего в своих жизнях им не изменить…
Она отстранила его от себя и посмотрела в глазок. За дверью стояла женщина, в руке у неё был листок бумаги.
– Наверное, кого-то ищут, – произнесла она и открыла дверь.
Ворвавшаяся женщина схватила её за волосы и оттолкнула от себя. Она упала, больно ударилась головой об угол шкафа и, теряя сознание, попыталась поправить задравшуюся юбку, потому что ей было стыдно. Когда она очнулась, в квартире уже никого не было. Входная дверь в квартиру была настежь открыта. На площадке мутным светом горел фонарь. В голове шумело. Она медленно собрала вещи. Закрыла дверь на ключ. И, держась за перила, стала медленно спускаться вниз по лестнице…
И вот прошёл год. Он прождал её возле дома до вечера. Видел, как в её окнах загорелся свет. Весь этот год он думал о ней. Ему было стыдно за свою жену, которая выследила его и устроила скандал. А вчера, тридцать первого марта, он развёлся. Последние дни не находил себе места. А сегодня первое апреля.
Он сидел на лавочке, где они когда-то целовались, расставаясь. Талый сумрачный снег лежал вдоль тщательно расчищенной дорожки, которая вела к подъезду. Знакомые деревья возле скамейки хмуро покачивали чёрными безжизненными ветками. Стебли редкого кустарника торчали обездоленно из прокопчённых, почти растаявших сугробиков.
Как он хотел увидеть её! Или хотя бы услышать голос…
Наконец-то решившись, он набрал номер телефона и, преодолевая дрожь в голосе и страшное сердцебиение, пригласил её к телефону.
– Сегодня ровно год, как её… А вы кто?
А вы кто? А вы кто… А вы кто… Он выронил трубку телефона. Набрал рукой горсть снега, и грязные ручейки потекли по его лицу…
– Роза, у тебя руки трясутся. Смотри, кофе разлила на платье. Переоденься, замой платье холодной водой. А то пятна останутся.
– Хорошо. Я сейчас…
– Войдите. Цветы? От кого? Есть карточка… Спасибо.
– Роза! Тебе розы. Вот карточка. Знаешь такого?
– Д-да… З-знаю…
– Кто это? Муж?
– Нет. Это не муж…
– Ох, святая ты наша! Есть кто-то ещё?
– Был.
– Был… да сплыл?
– Получается, что не сплыл.
– Понятно. О нём позже. Та-а-ак. А что мама? Почему вы все так расстроились?
– Мама. Конечно, мама. Она зашла в тот момент, когда мы обсуждали моего жениха. Только что выяснилось, что он был психически неуравновешен. Мне ни разу не пришлось уличить его в этом. Со мной Андрей был совсем другим: доб рым, ласковым, корректным. Вот только в последние дни изменился…
– Да, так часто бывает. Я много раз встречала двуличных людей. У них одна личность представлена для поведения в обществе, а вторая, настоящая, олицетворяет его истинную сущность. Мне приходилось страдать от таких личностей. Они мерзки, эти люди. Особенно тогда, когда внезапно раскрываешь их суть.
– Вот и Андрей оказался таким. Но мы даже не могли и подумать, что случится потом…
– Что сказала мама такого, что ты стала послушной девочкой?
– Мама сказала, что жить ей осталось не более полугода. У неё рак. И она хочет увидеть меня счастливой. Успеть увидеть меня такой! Доктор ей дал только полгода, представляешь! И она старалась успеть всё устроить для близких. Для меня, для Фёдора Петровича, с которым у неё всё было хорошо. С ним она была спокойна. А он в ней души не чаял.
– Но я так понимаю, что она прожила дольше. Вы ездили сюда, в санаторий.
– Да, Фёдор Петрович устроил маму на лечение в Новосибирск. И мы переехали туда из Хабаровска. Он продал всё своё хозяйство. Сдал в аренду дом. И мы стали жить в Сибири. Нам необходимо было уехать из Хабаровска после всего случившегося…
– А кто такой Семён Антонов?
– Семён… Я его не видела пять лет. Он случайный знакомый.
– Ну да. Такой случайный, что дарит уже третий букет!
– Я тогда уже была замужем. С Ильёй начались проблемы. Его жена не давала нам жизни! Она писала мне письма, подбрасывала разные предметы под дверь! Это было невыносимо!
– Да что же это такое?! И что ты сделала?
– Я уехала сюда, в санаторий, дав мужу возможность решить свои проблемы. Здесь и познакомилась с Семёном. Мы много разговаривали, гуляли. Между нами ничего не было. Потому что я не могла изменить мужу. Это не в моих правилах. Потом Семён прилетал на Сахалин. Я избегала встреч с ним, а он настаивал. Как он меня здесь нашёл через столько лет? Я не знаю…
– Я видела, как ты взволновалась, прочитав его имя. Ты думала о нём?
– Честно? Нет. Я и подумать не могла, что он меня вообще помнит. После развода, года три назад, я позвонила ему, трубку взяла женщина. И я больше не стала звонить.
– Да, вот это истории! Одна другой лучше! Ты его видела здесь?
– Нет.
