– Ну вот! Какая красота! – воскликнула жена, поправляя поседевшие густые волосы привычным жестом руки, который ему так нравился в молодости. – Вот придёт мой драгоценный муж, а я спрошу, что изменилось в нашей спальне. Заметит ли он, как стало светло, уютно, прохладно?.. А может быть, он сам спросит меня: а что это стало так светло, дорогая моя жёнушка, уж не вымыла ли ты окна? Да нет. Не заметит… Давно уже ничего не замечает, – вздохнула она.
Жена с кряхтеньем медленно сползла с лестницы. Осторожно переставляя больные полные ноги, нагнулась, обнажив варикозные вены, собрала газетные комки с пола и снова залюбовалась свежим видом окна.
Муж бесшумно прошёл на кухню, забрал пакет с продуктами, неловко, спотыкаясь о порог, выскользнул за дверь. Осторожно прикрыл её. Достал из кармана телефон.
– Марина! Я не приеду сегодня! Не истери! Я давно хотел тебе сказать, что ничего у нас не получится! Прости!
Сунув телефон обратно, он с силой нажал кнопку звонка.
– Ой! Ты уже пришёл! – воскликнула взлохмаченная жена, открыв дверь. – А я тут ничего не успеваю!
Муж разделся, прошёл в спальню.
– Дорогая! – воскликнул он, ненавидя себя за свой приторный и неестественный голос. – А что это у нас в спальне стало так светло? Ты что, окна сама вымыла? Зачем?! Я же спешил, чтобы сделать это самому! Да ты не жена, а золото! А давай-ка наймём родителям сиделку да рванём на море! Отдохнём, накупаемся хотя бы раз в жизни…
Она смотрела на него во все глаза, из которых текли слёзы, и ничего не понимала…
Вспомнив эту историю, рассказанную женой космонавта, я вернулась к прерванной беседе с Розой.
– Корни надо искать очень глубоко. Почему люди становятся чужими? Невнимание родителей. Или наоборот – зависимость от родителей. Она бывает такой огромной, что и жизни не хватит выпутаться из этой паутины. Вот, например, Андрей. Я так поняла, что всем там руководила его мамаша?
– Да! Пока не настал день свадьбы, этого не было так заметно. А в этот день она всё взяла в свои руки. Все были её пешками. И расставляла она их туда, куда было удобно ей. И вот что интересно, и я много думала об этом: ей подчинялись все! Даже Фёдор Петрович – человек, которого не переубедить, не сломить, – был как под наркозом! А я? Что было со мной?
– Ну, это понятно. Такие люди есть. Только давай вернёмся к той минуте, когда она перегородила тебе дорогу…
– Я пыталась её оттолкнуть, но она с места не сдвинулась. Но когда увидела, что её сын с ножом, прижалась к стене, пропуская меня. Вот только было уже поздно. Он схватил меня за волосы, кричал: «Проститутка, зарежу!» Пока я боролась с мамашей, подо мной образовалась лужа крови. Он был босой, поэтому поскользнулся, и мы покатились с лестницы вниз… Больше я ничего не помню. Меня увезли в больницу. Выкидыш. Через три дня перевели в СИЗО.
– Это кошмар какой-то… А с ним-то что? С Андреем?
– Он наткнулся на свой нож, когда мы падали. Мать давала разные показания: то я его ударила ножом, то он, падая, напоролся на него. Экспертиза нашла мои отпечатки, но совсем мало. Я же хотела порезать себе руку, чтобы добыть кровь. А её оказалось вон сколько, этой крови!
– А в итоге что?
– На мне не было живого места. Я была вся в синяках, сломаны рёбра. Пришёл Фёдор Петрович и сказал мне, чтобы я отвечала так, как он меня научит. Не знаю, как его пустили ко мне. Но он научил меня, чтобы я убедила всех, будто мы с Андреем давно были любовниками. И я забеременела от него.
– И ты…
– И я послушала его. Это было против моих правил! Если бы он не уговорил, я бы всю правду выложила на допросе! И Фёдор Петрович сделал ещё больше! Он достал справку, что Андрей был психически болен, лечился, ему пить нельзя было! Он состоял на учёте не только в детской комнате милиции, но и в психдиспансере. Мать скрывала это. Почему она допустила его к спиртному? Непонятно. Поэтому она и бегала, контролировала его утром. Но, увы, опоздала.
– Это бред какой-то. Не могу поверить в это! Роза, ты не сочиняешь?
– К сожалению, нет… Уф-ф-ф, я не думала, что могу рассказать тебе это! Я так мучилась!
– Так Андрей умер?
– Да. Падение на нож не оставило ему шансов. А могла и я быть на его месте. Его мать позже дала правдивые показания. Ведь она была свидетелем.
– И что его родители?
– Мать приходила ко мне. Сказала, что, если бы не выкидыш, она бы меня посадила! Ей просто жаль внука. Она жалела, что Андрей не сказал ей, будто мы уже были вместе…
– А ты? Не созналась?
– Молчала. Изо всех сил. Как научил Фёдор Петрович. Не знаю, как я стерпела! Меня совесть мучает по сей день: почему я не призналась, что была уже беременна? Вся эта трагедия из-за моей лжи.
У Розы началась новая истерика. Я отвела её в ванную.
– Да кто ж тут разберётся, кто виноват? Вся трагедия в той трагедии, когда тебя изнасиловал этот подонок. Вам надо было сразу же покинуть этот город. Ни о чём не жалея…
– Я была совсем юной. И не имела никакого слова против маминого.
