Тайлор улыбнулся, отчего у него под глазами появились едва заметные морщины.
— Что-ж. Тогда приветствую на борту нового воина, — объявил он внезапно торжественным тоном, — Розалинда… Прости, как твоя фамилия?
— Фешта. Просто Фешта.
Его губы расплылись в еще более широкой улыбке. В глазах появилась такая теплота, которую она ни разу не видела в глазах своего отца.
Если бы не Тайлор, то убила бы она сама отца, повзрослев?
— Чем это вы тут занимаетесь? — из трюма поднялась Марфа, заинтересованно глядя на них.
— Обсуждаем погоду, — с некой ленцой отозвался Тайлор, нарочито зевнув.
Погода действительно улучшилась. Снег прекратил падать, покрывало облаков над их головами затрещало по швам и из образовавшихся щелей с наклоном появились солнечные лучи, ударяющие в море.
Один из лучей мазнул по их кораблю, обдав хоть и не греющим, но все-таки Светом. Щеку Фешты коснулся южный ветерок. Она подняла голову, подставляя лицо под солнце.
Краем глаза она заметила, как Марфа, вставшая рядом с ней, разматывает платок, который она непрерывно носила на голове. Лазурная ткань с шорохом скатилась ей на плечи, открыв полностью лысый череп. На разных участках виднелись старые розово-белые шрамы от порезов и ожогов. На затылке была огромная татуировка в виде двух месяцев, соединенных «спинами» друг к другу. В этой области было больше всего шрамов и будто бы кожа была срезана. Видимо, кто-то пытался вырезать участок кожи с этим рисунком, но краска словно впиталась в плоть до костей.
Заметив, ее заинтересованный взгляд, Марфа с горькой усмешкой проговорила:
— Выглядит ужасно, не так ли?
— Кто это сделал с вами? — спросила в ответ девочка.
— Плохие люди. Очень плохи люди из Пирении, моей родной страны.
— Вы — рабыня? — осторожно поинтересовалась Фешта. Она знала, что может обидеть целительницу подобными вопросами, но ведь интересно же!
— Бывшая, — не стала она отрицать, — меня продали в двенадцать лет одному зажравшемуся чиновнику. И тут же сыграли свадьбу, — ее губы растянулись в волчий оскал, а взгляд стал острыми, словно скальпель, — я откусила ему член в первую же брачную ночь.
— У-у-у… — болезненно протянул Тайлор, будто бы прочувствовав на себе боль.
— Что-то сегодня прям день откровений, — шокировано произнесла Фешта, отворачиваясь с округлившимися глазами от Марфы.
— Чего? — не поняла она.
— Да так… ничего.
Лицо Марфы вновь обратилось вверх.
— Смотрите-ка, — она кивнула куда-то вверх на запад.
Феште пришлось сощуриться, чтобы разглядеть маленькую точку в воздухе.
Тайлор поднялся, прошел по палубе к самому краю, уперся руками в перила, вытянувшись вперед. Девушки последовали его примеру.
— Чайка, — вынес он результат наблюдений.
— Это значит, что…
— …суша уже близко, — закончила Марфа.
— Да. Зовите парней. Пусть садятся за весла.
Не прошло и двух часов, как на горизонте сначала показались скалы, а следом — земля.
Они высадились на безымянном берегу Реррока, слегка припорошенным снегом.
Отчаявшимся людям радости не было предела. Рината расплакалась в руках Марфы. Глеб скромно всплакнул.
— Мы живы. Мы выжили, — проговорил Морда, падая на колени и целуя землю, и начал нараспев читать молитву незнакомому богу.
Да, — меланхолично подумалось Тайлору, — выжили.
Он обернулся назад, туда, где за морем и Натлином простирались бесконечные снежные равнины, заполненные городами и деревнями. Туда, где в столице, в середине материка из недр земли бил белый луч Света, озаряя королевство, словно солнце, которое не могло согреть эту часть планеты.
— Это еще не конец, — прошептал он, — Я обязательно вернусь, чтобы вернуть тебе былое величие, Авглор.
