- У нас разные точки зрения.
- Долго она не протянет, Джордан. Она уже два года сидит на коке. И сколько ей осталось жить на белом свете - так пусть хоть узнает, что такое забота. Поэтому я и взял ее к себе.
- Понятно.
Из кухни тянуло запахом пищи. Хозяйка, наложница, стрелок, наркоманка - и жить ей осталось недолго. Чу-Чу, которой четырнадцать лет.
- Закругляемся, - сказал я Чену.
- Ясное дело. Береги себя.
Минут через двадцать телефон снова зазвонил, и я подтянул к себе блокнот.
"Это Кэти. Вы знаете, где Мартин Джордан? Если он свяжется с вами, дайте мне знать, ладно? Я беспокоюсь о нем. И о вас тоже. Пока."
Чтобы не наводить ее ни на какие мысли, я около часа не подходил к телефону - не потому, что я не доверял ей, но тут было мое убежище, и я не хотел втягивать ее в то, что ей лучше было бы не знать: не стоит ей вступать в стремнину, где ее может затянуть в водоворот. Сняв с крючка клетку с попугаем, я отнес ее в ванную комнату, плотно запер двери и лишь тогда позвонил ей.
- Мартин?
- Да.
Я услышал, как у нее перехватило дыхание.
- Кажется, у тебя все в порядке.
- У меня все прекрасно.
- Где ты? - И тут она поправилась: - Прости. Главное, что с тобой все в порядке.
- Да. Как ты?
Она сидела, подавшись вперед, и волосы свешивались ей на лицо; под потолком медленно вращались лопасти вентилятора; по всему полу разбросаны подушки и пахнет забальоне...
- У меня тоже все в порядке, - сказала она. - Я тут много что для тебя сделала. Ты можешь разговаривать?
- Да.
- Отлично. Ну, так слушай, дорогой, есть человек с которым тебе обязательно стоило бы встретиться, если тебе удастся, хотя мне сказали, что это довольно трудно. Но встреча с ним может оказаться очень важной для тебя. Его зовут полковник Чоу.
Я промолчал.
- Мартин?
- Я слушаю.
- А я подумала, что тебя уже нет.
- Я думаю. Значит Ч-о-у?
- Да.
- Он в Сингапуре?
- Нет. Я сама толком не знаю, где он, но тебе может подсказать Джонни Чен. Так что позвони ему и переговори с ним, да?
- Да.
- Хорошо. Ну, вот и... вот и все. Господи, как я хочу тебя увидеть, дорогой.
- Скоро.
- Да. Пожалуйста.
Позже, отдав должное еде, которую Чу-Чу приготовила на обед, я провел рукой по животу, дав ей понять, что она отменная стряпуха, а затем, тыкая пальцем в различные предметы, я называл их, словно у нее было время усвоить чужой язык. Пока она разжигала в пепельнице очередной комочек опиума, я нашел пару деревянных дощечек среди сложенных дров, шнурок и сделал грубое подобие креста, который прислонил к стене, пока Чу-Чу внимательно наблюдала за мной. Склонившись к маленькой медной пепельнице, я сделал вид, что вдыхаю дымок, после чего лег на пол так, чтобы крест оказался у меня в головах: я знал, что она уже настолько знакома с западными обычаями, чтобы понимать значение креста.
Да, она была с ним знакома, и, поняв, к чему я клоню, просто кивнула; широко открыв глаза, она ткнула в меня пальцем, и что-то быстро сказала, и по интонации я понял этот обращенный ко мне вопрос - она спрашивала, неужели меня ждет смерть под таким деревянным крестом; и от атмосферы в комнате, от не покидавшего меня напряжения, от пронизывающего запаха опиума, сквозь дымок которого на меня смотрели глаза этого рано повзрослевшего ребенка, уже столько всего видевшего в жизни - от всего этого меня внезапно охватила дрожь. И тогда я взял крест, разорвал связывающий его шнурок и кинул дурацкую игрушку в угол.
18. Затмение Луны
Мы сидели в темноте.
- Да он полоумный, - сказал Чен.
- Ты с ним встречался?
Мы говорили о полковнике Чоу.
Пепперидж: "Он может нам очень пригодиться. Вот что нам нужно: выяснить, с какого бока к ней можно подобраться. Я имею в виду Шоду. И Чоу может нам сообщить об этом".
- С ним я не встречался, - сказал мне Джонни Чен, - нет. - Он вернулся поздно ночью в среду. - Никто и никогда не встречался с этим типом. Он сидит себе в дыре рядом со спаленной радиостанцией мятежников где-то в лаосских джунглях, и, как я сказал, он сумасшедший. В начале этого года с ним хотели встретиться двое и напоролись на его псов. Его охраняют псы-убийцы.
Вокруг стояла непроглядная тьма.
Чен сидел на полу, прислонившись спиной к стене и вытянув длинную тощую ногу, колено которой обхватил руками; он выглядел усталым и измотанными, сухое лицо осунулось, узкие глаза запали, и он рассеянно смотрел куда-то вдаль, видя, как я думал, своего мертвого друга.
- Так что я забыл его, - сказал он и повернул голову взглянуть на Чу-Чу; в глазах его вспыхнула искорка. Она стояла на коленях у разнаряженной куклы, которую он привез ей; похоже, она приветствовала ее появление в доме со всей вежливостью, свойственной местным обычаям: она отвешивала ей еле заметные поклоны, а ее маленькие ручки - почти такие же, как у куклы, - покоились на коленях.
Я не хотел нарушать молчание, в которое они оба погрузились.
- Мне необходимо, - наконец еле слышно сказал я, - увидеться с ним.
Чен тут же повернул ко мне голову.
- Значит, ты тоже полоумный.
- Как прошла твоя поездка?
- Поездка? Думаю, все в порядке. - Чувствовалось, что он рад снова оказаться здесь. - Она ухаживала за тобой?
