- Когда тот самолет разбился, ты, должно быть, решил, что я имею к аварии отношение, не так ли?
- Это приходило мне в голову.
- Могу себе представить. Теперь ты знаешь, что это не так, иначе бы ты здесь не очутился.
- Кэти рассказала мне о твоем приятеле. - За него поручился и Пепперидж.
Чен глянул на авиационный хронометр, лежащий на столе.
- Еще бы. - Он снова склонил голову набок. - Тебе придется полностью довериться мне, так?
- Не думаю, что ошибусь.
- В таком случае, с тобой будет покончено.
- Совершенно верно.
- Нет никаких причин, - задумчиво продолжил он, - из-за которых я должен выкинуть тебя мордой в дерьмо, но если причины появятся, именно это я и сделаю. Но, если все, что ты мне сказал, - правда, беспокоиться тебе не о чем. Кроме того, ты хорошо относишься к Кэти. - Он вытащил одну из своих черных сигарет и закурил. - И если ты останешься тут в мое отсутствие, я должен доверять тебе. - Выпустив дым, он проводил его глазами. - Я не говорю о малышке Чу-Чу, потому что ты и так добр с ней - она всего лишь ребенок. Но чувствуй себя совершенно свободным. Я говорю о...
- Если бы я не пришел, она осталась тут одна?
- Она уже знает, что жизнь нелегка. И может сама позаботиться о себе.
- Может ли сюда кто-нибудь заглянуть?
- Нет. Если кто-нибудь звякнет - конечно, в переносном смысле - она справится. Тебя ничего не побеспокоит. Я хочу сказать, что в любом случае мне придется довериться тебе кое в чем, чего не было бы, не окажись ты здесь, потому что она не говорит по-английски, разве что пару слов. - Мы сидели на обтянутых кожей табуретках, и из его кармана посыпались монеты, когда он полез за блокнотом; вытащив его, он что-то чиркнул и, вырвав страничку, дал ее мне. - По этому телефону ты сможешь позвонить мне в Лаос. У меня тут есть автоответчик, и я хочу, чтобы ты фиксировал все звонки, о`кей?
- О`кей.
- Их будет не так уж много, ничего особенного, потому что это место служит убежищем и для меня, как ты, надеюсь, догадываешься. Но если услышишь что-то важное, звони мне.
- Будет сделано. Он кивнул.
- Когда ты ел?
- Бог его знает.
- Чувствуется, тебя крепко достали?
- Не так уж крепко, как могло быть. - Меня снова охватило чувство вины, но на этот раз оно было не столь ошеломляющим. Досталось Венекеру.
Чен оставил мне и другой номер телефона, который был выдавлен на боку автоответчика.
- Я буду обратно примерно через пару дней, предполагаю, в среду. Если не появлюсь к четвергу или не выйду с тобой на связь, звякни по этому номеру и скажи там, что я запаздываю, ладно? - Он засовывал в сумку свой "Вальтер П38". - В этой поездке я не знаю, чем она кончится. - Он затянул молнию до конца. Если ты захочешь уйти пораньше, валяй. Она прекрасно справится и сама. Так что не беспокойся.
Этот разговор состоялся несколько часов назад, а сейчас она покоилась рядом, спокойно, как ребенок, каковым она в сущности и была, обхватив меня худенькой ручкой и дыша неслышно, как щенок. Я снова провалился в сон, и на этот раз разбудила меня наступившая тишина. Дождь прекратился, и занимался рассвет.
Она пошевелилась.
- Джонни?
- Нет. Он скоро вернется.
Она снова откинулась на подушки, а когда я проморгался и, привыкнув к свету, увидел ее лицо, то спросил:
- Ты чувствуешь дымок, Чу-Чу?
Она безмолвно уставилась на меня, и все.
- Я дымок чувствую, - втолковывал я ей. - И думаю, тут что-то горит.
Она даже не повернула головы, чтобы присмотреться.
- Есть тут где-нибудь огнетушитель, Чу-Чу? Мы не можем сгореть заживо.
Она уставилась на меня покорными и ничего не понимающими глазами, и я понял, что самое время звонить Пеппериджу.
- Венекер погиб.
Наступила краткая пауза, и я услышал, как что-то на том конце упало на пол, то ли будильник.. Там было одиннадцать вечера, и, может быть, он решил заблаговременно прикорнуть на тот случай, если я ему понадоблюсь ночью.
- Что произошло?
- Они подложили бомбу. И я должен был предусмотреть...
- Ты не можешь учитывать все на свете. Ты...
- Черт побери, я должен был!
Помолчав несколько секунд, он тихо сказал:
- Ты на войне. И мы должны быть готовы ко всему. Я успел взять себя в руки.
- Он, конечно, ничего не понял. - Слабое утешение.
- Что было для него наилучшим исходом. Но я не понимаю... Это не похоже на Кишнара.
- Да. Должно быть, то был один из тех, кто следил за мной. Я оставил машину снаружи, и они решили, что я ею воспользуюсь.
- А воспользовался он.
- Да.
Сомнительно, но все же можно было предположить то, о чем я дал знать Пеппериджу: Венекеру удалось бы незамеченным сесть в машину, и он направился бы в аэропорт. Они следуют за ним, но, когда он оказывается на свету,, преследователи видят, что это не я, но к тому времени им было бы поздно что-то предпринимать: поскольку они сняли слежку за "Красной Орхидеей", и я смог бы выскользнуть из нее... что я и сделал, но уже воспользовавшись гибелью другого человека.
- Скорее всего, они испытали большое искушение расправиться с тобой таким образом, - сказал Пепперидж.
