Спала я теперь на час меньше. Раньше ложилась в двенадцать, а теперь, забегая вперед, до часу читала учебники для первого курса техникума. Я даже сама не осознавала, как увлекли меня занятия.
В конце сентября я дважды опоздала на работу. Проспала.
– Что с вами, Катажина? Вы всегда были так аккуратны!
– Все учеба, пан заведующий. Теперь у нас прибавился еще один предмет, о котором я не имею никакого понятия. Геометрия. Я никогда ее не изучала. Приходится все начинать с азов.
– А Эдек? Неужели бросил курсы? Я его вижу каждый вечер – похоже, он совсем не занят.
– У него другое дело. Ведь он уже учился в техникуме. И все знает назубок. Я по сравнению с ним – темнота непроглядная. На курсах всего несколько женщин, и над нами издеваются, говорят, что мы, мол, ходим туда мужей искать. Вот мне и хочется доказать, что я действительно хочу учиться.
Шли дни, однообразные, похожие друг на друга. С утра до трех часов работа, потом обед в столовой, а с четырех до девяти – курсы. С курсов я мчалась домой – всегда пешком, ради моциона, – ужинала и снова садилась за учебники.
Однажды в воскресенье я занималась математикой. Мама ушла сразу же после обеда, и я была дома одна. Должно быть, звонили несколько раз, прежде чем я услышала и побежала открывать. В дверях стоял Ирек.
Я замерла от страха. Хотела захлопнуть перед ним дверь, но он опередил меня и свободно, словно был здесь совсем недавно, вошел в мою прежнюю комнату. Дверь он оставил открытой. Я молча последовала за ним.
– Вот и я. Долго не появлялся, потому что меня отправили в санаторий. В больнице выяснилось, что у меня почки не совсем в порядке. Я написал тебе, по меньшей мере, сотню писем, но ни одного не отослал. Все рвал или жег. Ну, как у нас с тобой будет, Катажина?
– Не понимаю, о чем ты говоришь, – ответила я спокойно. – В чем дело?
– Я много передумал за это время. Когда лежишь так день за днем, в голову лезут разные мысли. Нашла коса на камень. Я упрям, и ты упряма, – продолжал Ирек необычайно самодовольным тоном. – Мы подходим друг другу. Мама хочет с тобой познакомиться. Она говорит, что теперь ты наверняка согласишься выйти за меня. Но прежде всего нам надо объясниться. Я больше не ставлю никаких условий – сдаюсь. Ты можешь работать до рождения первого ребенка. А к тому времени станешь умнее и сама поймешь…
– Оставь. Не знаю, о чем думал ты, но я думала только об одном: как можно скорее все забыть. Нам с тобой не о чем говорить. Женой твоей я никогда не стану. У меня теперь другие планы.
– У тебя кто-то есть? Кто он?
– Если бы и был, я бы тебе не сказала. Тебя это уже не касается. Но здесь дело не в мужчине.
– Неправда! У тебя кто-то есть! Уж я дознаюсь.
– Успокойся! Зачем это тебе нужно? Оставь меня в покое. Если ты действительно понял, что очень обидел меня, то теперь у тебя есть возможность хотя бы частично это исправить. Не ходи сюда больше и забудь о моем существовании. У меня нет времени.
– Я думал, Катажина, ты не так меня встретишь. Столько месяцев я мечтал об этой минуте. С каждым днем я люблю тебя все сильнее. Слышишь? Да, я был груб. Но я не могу жить без тебя. В санатории женщины не давали мне прохода, а я даже не смотрел в их сторону. Не отталкивай меня. Без тебя я никогда не буду счастлив.
– Я до сих пор ни разу ни о чем тебя не просила. Правда? А теперь прошу: уходи, оставь меня.
– Уже иду. Я буду во всем тебе уступать. Только скажи, что мне можно прийти снова.
– Нет! Не хочу. Уходи.
Ирек побледнел, и в глазах у него появилось то же выражение, что в «Савое», когда он говорил со Збышеком. Но он вышел, не сказав ни слова.
Я знала, что он не простит обиды, что с этой минуты он будет думать лишь о том, как отомстить мне. На курсах, к счастью, он мне повредить не может, там все будет зависеть от моих знаний.
Я снова села за математику и вскоре совсем забыла об этом посещении.
Дни бежали один за другим. Три месяца подготовительных курсов промелькнули незаметно. На работе мне некогда было думать об учебе, но все остальное время я посвящала ей без остатка. Занималась даже в трамвае.
Буквально за сутки до экзамена Эдек Згуда поинтересовался программой и, узнав, что мы прошли, заметно приуныл.
– Черт возьми! Плохи дела. Схожу сегодня к приятелю, пусть даст билеты, по ним и подготовлюсь. Если что-нибудь выйдет с билетами, я вам сообщу.
«Ему хорошо, – подумала я. – С такими связями как не сдать?!» Другие слушатели отнюдь не были в себе столь уверены. За последний месяц, часто оставаясь после занятий, мы познакомились поближе, и оказалось, что у каждого есть свое слабое место. Так что волновались мы все вместе.
В день экзамена я не могла ни работать, ни вообще сосредоточиться. На вопросы отвечала невпопад. И лихорадочно проверяла в уме, что помню и что забыла. Отпросилась я пораньше, заведующий крикнул мне вдогонку:
– Ни пуха, ни пера!
Время до начала экзамена тянулось бесконечно. Эдек Згуда на работу не пришел, и я не знала, удалось ли ему достать билеты.