– Я ничего не знал. Погодите, мы попытаемся что-нибудь сделать. Соберем бюро, вызовем начальника отдела кадров, он может отменить приказ. Надеюсь, у него не останется сомнений, когда он вас увидит?
– Спасибо, не надо. Я поищу другую работу. А вам вот что скажу. Прежде чем писать приказ, надо проверить факты. В другом месте мне, без сомнения, будет легче. У нас в последнее время сложилась ужасная обстановка. Людям надо верить. Правильно сказал товарищ Фронтчак, что самая прекрасная идея в руках недостойных людей…
Вернувшись на стройку, я, не говоря ни слова, положила начальнику на стол приказ о моем увольнении. Он огорчился, но сказал, что ожидал чего-нибудь в этом роде. Правда, он надеялся, что дело ограничится выговором.
– У одних неприятности из-за того, что их не отпускают с работы. У других, как видите, наоборот. Ну и времечко! Знаете, Катажина, по-моему, это и есть саботаж! Тот, кто придумал эту «бдительность», теперь, должно быть, локти себе кусает. Если, конечно, до него дошло, что у нас понимают под бдительностью. Что вы будете делать? Ведь вас, возможно, не оставят в покое.
– Не скажу, что я убита этим увольнением. Жаль только, что с вами не придется работать. У вас я делала свои первые шаги как строитель и многим вам обязана. А в остальном, что же… Мне ведь немного нужно. Я учусь, и тратить деньги мне просто некогда. Как-нибудь проживу. Лишь бы меня из техникума не исключили. Ну, я пошла. Посторонним нельзя находиться на территории стройки. Замки все на месте? Ключи у вас? Не потеряли? Ладно. Спасибо за все, хотелось бы еще когда-нибудь с вами поработать. До свидания.
Я пошла к дому. Было одиннадцать часов утра. «Снова весна, – подумала я. – Не везет мне весной. Каждый год в это время горе и неприятности. В прошлом году Ирек, в этом – обыски, смерть отца, арест, а теперь увольнение с работы. Как быть дальше? К кому обратиться за советом? Кто тот человек, с которым мне устроили очную ставку? Я безработная – это звучит неплохо. Меня уволили за нарушение трудовой дисциплины, меня подозревают органы безопасности – правда, неизвестно, в чем. Все вместе так весело, что хоть вешайся!»
Все-таки Стефан может дать толковый совет. Женщина, которая остановила меня у тюрьмы, написала заявление начальнику Воеводского управления госбезопасности. И, слава богу, помогло. Бедная, измученная старушка!
Я шла очень медленно. Так редко представлялся случай побродить по улицам, осмотреть витрины. Пытаясь как-то приободриться, я купила себе босоножки, цветную косынку, полкилограмма шоколадных конфет. Потом зашла в парикмахерскую, решив, что мой вид не должен соответствовать настроению. В парикмахерской было пусто, я сразу же попала к мастеру, а час спустя вышла оттуда, заметно повеселев. Едва пройдя пару шагов, я встретила Кристину в обществе незнакомого мне юноши.
– Привет. Вот так встреча! Когда ты приехала во Вроцлав?
– Я вернулась насовсем. Решила учиться здесь. Во-первых, так будет дешевле, а во-вторых, у тетки мне приходилось больше времени проводить в костеле на всяческих заутренях и обеднях, чем в институте.
– Что же ты ко мне не зашла?
– Я заходила недели две назад. Мама сказала, что ты вернулась, но заболела и лучше тебя не беспокоить. Выглядишь ты очень мило, но еще бледная. Ты уезжала куда-нибудь?
Смущенная присутствием незнакомого юноши, я медлила с ответом.
– Ты его не стесняйся. Знакомься, мой кузен. Мальчишка еще, но парень толковый.
– Я болела ангиной, а кроме того, меня сутки продержали в управлении госбезопасности. Я под подозрением, боюсь, как бы общение со мной тебе не повредило.
– Чепуха, – перебил меня Кристинин кузен. – Нам с ней нисколько не повредит, если ты нас угостишь пирожными. Отец Кристины ударился в экономию, боится войны, и мы на этой почве без гроша.
– Вот это мне нравится! – я расхохоталась. – Твой кузен, Кристина, действительно, толковый парень. Я сегодня растранжирила уйму денег, и все потому, что два часа назад меня выгнали с работы. Но на пирожные хватит. Купим – и идем ко мне.
Дома, за вкусным чаем, мы совсем развеселились. Шутили, смеялись. Вдруг Кристина спросила:
– А твоя история с госбезопасностью… это правда?
– Да. Меня допрашивали, потом продержали в камере всю ночь и только наутро выпустили. Велели хранить тайну. Но, по-моему, тебе надо знать об этом. Возможно, за мной следят.
– А я не боюсь. В Кракове в университете тоже была какая-то история. Многих арестовали. Но в чем дело, я так и не узнала. А как у тебя с учебой?
– Я пропустила из-за болезни десять дней. Но, надеюсь, меня не исключат, я посещала занятия аккуратно. Мне рекомендовали одного преподавателя математики, завтра пойду к нему. До сих пор у меня все шло благополучно, ну, а теперь придется попотеть, иначе худо будет.
Мы мирно беседовали, когда в комнату вошла мама с женщиной из треста. Секретарь парторганизации срочно вызывал меня на бюро.
– Мне придется вас оставить, простите. Подождите, пани Валасюк, я мигом соберусь, пойдем вместе.