Удар попал в цель. Тетка Михася еще до войны отвезла своих детей к родителям мужа. Все семейство осуждало ее за это, но до сих пор ни у кого не хватало смелости высказаться прямо. В Ченстохове Михася жила одна. Что случилось с дядей, никто не знал. Кажется, он куда-то удрал в самом начале войны. До войны Михася была служащей, после войны занялась торговлей. Тогда у нее и появились связи в «высшем обществе». Она открыла частный комиссионный магазинчик и зарабатывала перепродажей чужих вещей.
– Твоя мать пожертвовала собой ради тебя. Она тысячу раз могла устроить свою жизнь, но не делала этого, потому что о тебе думала. Все боялась, как бы тебе с отчимом не было плохо.
Я молчала, с трудом удерживаясь, чтобы не сказать всей правды. Мама не вышла замуж, потому что не была разведена. Вот в чем загвоздка. Но если б я сказала об этом вслух, она никогда бы мне этого не простила.
– Где это ты пропадала столько времени? – набросилась на меня мама, как только тетка Михася дала ей возможность вставить слово. – Где ты шляешься? Я понимаю, Люцина просила тебя помочь ей, но неужели нельзя было управиться побыстрее?
– Мне встретился в парке пан Горынский. Помните его? Наш львовский сосед. Я дала ему адрес, он обещал зайти.
– Я к нему всегда хорошо относилась, – немного смягчилась маме. – В высшей степени порядочный человек. Хорошо, что ты его пригласила к нам.
Вскоре, как обычно, пришел Иренеуш. Вел он себя по-прежнему безупречно, хотя с каждым днем становился самоувереннее. Он теперь уже не интересовался моими желаниями, а прямо сообщал:
– Сегодня в восемь идем в кино.
Говорилось это всегда в мамином присутствии, а мама, если я пыталась возражать, бросала на меня такой взгляд, что я умолкала. Иногда я придумывала какую-нибудь отговорку, но мама была непреклонна.
– Что это значит «не хочется»? Ты же знаешь, как трудно достать билеты. Пойдешь в кино без всяких разговоров!
И я шла в кино, злясь на весь мир, и в первую очередь на Ирека. Я упорно молчала, не отвечала на вопросы, делая вид, что просто их не слышу. А он был так терпелив, так старался меня задобрить, что в конце концов я сдавалась, лишь бы он оставил меня в покое. Держался он не так самоуверенно, как при маме, но у него были и другие способы воздействия. Он говорил, как я ему нужна, как не мил ему белый свет, когда я на него сержусь. Один раз он поцеловал меня в губы. Я запретила ему это делать. Позволяла целовать руку, а когда бывала в хорошем настроении, в щеку. Я не понимала, почему девчонки так любят целоваться. Мне это не доставляло никакого удовольствия. И тем не менее в глубине души я чувствовала, что даже эти редкие поцелуи как-то связывают меня с ним. Когда-то, еще подростком, я поклялась, что поцеловать себя в губы позволю только мужу.
В тот день Ирек решил, что мы пойдем гулять. У меня болели ноги, на улице было душно, но пойти пришлось. Впрочем, лучше уж прогулка с Иреком, чем общение со взвинченной до крайности мамой.
Мы дошли до плотины, и тут Ирек задал мне вопрос:
– Знаете, мне давно не дает покоя одна мысль, но до сих пор я как-то не мог решиться сказать вам об этом. У вас была симпатия? Или, может быть, сейчас есть?
– Симпатия? – переспросила я. – Что это значит – симпатия?
– Ну, парень, который бы вам очень нравился.
Ах вот в чем дело! «Что же полагается отвечать в таких случаях?» – подумала я, а вслух, неожиданно для себя самой, сказала:
– Ну конечно, есть. Я безумно влюблена. И он меня любит, только, к сожалению, не может сюда приехать.
– Хотелось бы мне посмотреть на ваш идеал.
– А я вам расскажу, как он выглядит.
И я детально описала Збышека, в душе недоумевая, почему именно его. Да ведь они рано или поздно непременно встретятся – пришло мне в голову. Но сказанного не воротишь, и я продолжала:
– У моего любимого волшебный, чарующий голос. Вам знакома фамилия Лапицкий? Он читает авторский текст в документальных фильмах.
– Понятно, – с необычайно умным видом произнес Ирек. – Вы влюблены в Лапицкого. И давно вы знакомы?
– Давно, – не задумываясь, ответила я. Если он до сих пор ничего не понял, не стану выводить его из заблуждения. – Мы познакомились в Кракове во время оккупации. Это было так романтично. Однажды мы встретились в Варшаве. Целый день, взявшись за руки, мы бродили по городу, и он читал мне стихи. У него такой дивный голос, что смысл слов совершенно неважен. Очаровывает сама мелодия этого голоса. Я способна часами его слушать. Когда я читаю его письма, мне кажется, он все это мне говорит. В Кракове мы виделись часто, подолгу сидели в переполненных маленьких кафе. Для меня ничего и никого, кроме него, не существовало. Только бы слушать его голос! Я без ума от него. Мы обязательно встретимся снова. Я поеду к нему в Лодзь, он теперь живет в Лодзи. Он актер.
– Люди искусства, а в особенности актеры, отличаются непостоянством. Вы не сомневаетесь в его верности?
