– Да, мне он понравился. Сразу видно, славный человек. Жаль, тетке Михасе не довелось с ним поговорить. Впрочем, ей бы и это не помогло. Несет всякую чушь и никого не слушает. Ну как, у тебя все готово? Когда же мы, наконец, увидим твоего будущего мужа? Подозрительно, почему ты его нам не показываешь.
– Никуда он не денется, увидишь. Сейчас он красит домик. Это адская работа. Приедет только в день свадьбы. Мы каждый день разговариваем по телефону. И я должна этим довольствоваться! Я уверена, что он тебе понравится. А вот этот мой товарищ, Юрек, к сожалению, обручен, на то я бы вас сосватала.
– Черт возьми! Как появится на горизонте интересный мужчина, так обязательно либо женат, либо занят. Вот невезение!
– Ничего, и ты своего найдешь. Интересно, понравится ли тебе мой Юзек?
– Должен понравиться, иначе плохи твои дела. Нас не проведешь: если хоть что-нибудь будет не так, мы вам свадьбу в два счета расстроим. Уж будь спокойна, мы с пани Дзюней обо всем договорились и знаем, что тогда будем делать.
Накануне свадьбы Люцины я возвращалась домой значительно позже обычного. Мне нужно было помочь ей сделать кучу разных дел. Напоследок я побывала у сапожника, который должен был починить Люцине туфли. Увы, сделал он это настолько плохо, что туфли пришлось оставить для переделки. Люцина, конечно, огорчится.
Я шла по аллее парка. Под ногами шелестели опавшие листья. Несмотря на развалины, осенний парк был прекрасен. Теплые краски, богатство оттенков, умиротворяющие тишина и покой – все это как нельзя лучше соответствовало моему настроению.
Впереди высилось величественное здание Воеводского совета – «резиденции пана воеводы», как называла этот дом пани Дзюня; с одной стороны оно было живописно обрамлено Одрой, с другой – широким поясом зелени.
Я постепенно свыкалась с мыслью об отъезде Люцины, хотя понимала, как мне будет ее не хватать. Торопливо шагая по дорожке, я вдруг услышала:
– Катажина!
Я оглянулась – на скамейке невдалеке от меня сидел в одиночестве какой-то мужчина.
– Пан Горынский! – крикнула я. – Рада вас видеть! А я так задумалась, что чуть было не прошла мимо. – Я присела на скамейку. – Вот так встреча. Знаете, я очень часто вас вспоминаю, и всегда с любовью – вы добрый гений моего детства. Вы теперь живете во Вроцлаве?
– Ну конечно, во Вроцлаве. Работаю по своей специальности, пользуюсь уважением – не то, что раньше. Времена хорошие настали – наши, рабочие времена. – На лице у Горынского сияла счастливая улыбка. – Живем мы на улице Сталина, за Нововейской, все как будто в порядке. А у вас что слышно?
– У нас ничего нового. Бабка в Кальварии, мама со мной во Вроцлаве. Отец тоже здесь, но живет отдельно. А вы очень изменились, помолодели! Ага, теперь понимаю, это из-за усов! Вы сбрили усы. А где Ханка, она приехала с вами?
При виде Горынского на меня нахлынула волна воспоминаний. Я была тогда еще совсем маленькая. Горынский жил при пивоваренном заводе и частенько сиживал перед домом на лавочке. Если работы не было, он уныло молчал и угрюмо хмурил брови. Мы, дети, молниеносно улавливали перемену в его настроении и старались держаться подальше. А вот в те дни, когда работа была, Горынский преображался. Тогда вокруг него собирались ребятишки, чтобы послушать веселые песенки.
И теперь он сидел рядом со мной и улыбался совсем как раньше, весело и загадочно, прищурив один глаз. На мой вопрос он ответил не сразу.
– Ханка… Что ж, Ханка выходит замуж. Работать не пошла, учиться тоже не захотела. Нашла себе парня, он сейчас отбывает военную службу на флоте, и вот собираются пожениться. Ни специальности, ни квартиры, а думаешь, их это тревожит? «Жить сегодняшним днем» – вот какой нынче у молодежи девиз. Я даже думать об этом спокойно не могу. Ведь этим соплякам предоставляется возможность по-человечески наладить жизнь, а они вместо того, чтобы пользоваться случаем и хватать быка за рога, любовь крутят! Первым делом ей бы надо в школу записаться. Школы-то теперь бесплатные! Понимаешь! Старуха моя тоже из себя выходит, да что толку? Ничего мы не можем поделать, попала девке вожжа под хвост – и конец. А ты как живешь? Может, тоже замуж собираешься вместо того, чтобы готовиться к настоящей жизни? Ты изменилась, выросла, девка что надо.
– Ох, пан Горынский, вот бы вам с моей мамой поговорить! Меня хотят замуж выдать. Да, да! Мама говорит, что у меня плохой характер и мне надо выйти замуж, чтобы успокоиться. Я работаю вот уже второй год. Сначала в Красном Кресте, а недавно перешла в большую строительную организацию, ГИСКМИНВОС.
