— Но имеем ли мы на это право, Виктор?
— Не знаю.
Президент с удивлением посмотрел на Хаслейна. Это был первый на его памяти случай, когда советник по науке не был в чем-то уверен. Даже его всепобеждающий горячий взгляд куда-то пропал.
Неровным голосом Хаслейн сказал:
— Я думаю над этой проблемой, господин президент. Если все из возможных будущих реальны, то какое из них уготовано Богом для человечества? И если мы уничтожим обезьян, поступим ли мы в соответствии с божьей волей?
Президент подошел к Хаслейну и положил ему на плечо руку:
— Я бы особенно не думал о том, что мы можем помешать исполнению воли божьей, Виктор.
— Я не фаталист…
— Мне кажется, что, как бы мы ни хотели, мы не сможем помешать ему. Может, нам лучше спросить у него самого, как нам поступить…
Хаслейн покачал головой.
— Я не знаю.
— Но ты знаешь, что убивать невинные существа бесчеловечно. И потом, мы не сможем этого скрыть.
— Но ведь убили же этого русского маршала, — возразил Хаслейн. — И смогли скрыть.
— Да, но то был страшный человек. Он хотел войны. У меня не было выбора, — сказал президент, — но я бы не отдал приказ убить его еще ребенком из-за того, что он мог стать таким, каким стал. Или убить его предков, чтобы он вообще не родился. А ведь это именно то, что вы мне предлагаете сделать.
— Но не забывайте, что полковник Тэйлор мог бы вернуться. Возможно, шимпанзе убили его для того, чтобы завладеть кораблем.
— Если бы все было именно так, мы бы пересмотрели нашу позицию. Тэйлор был офицером нашей армии. Но почему вы считаете, что обезьяны не все нам рассказали?
— Они не сообщили нам о взрыве планеты, — напомнил президенту Хаслейн. — Об этом я узнал только после того, как напоил Зиру. Кстати, за эти полчаса я получил от нее больше информации, чем за время всех заседаний комиссии. Я считаю необходимым провести допрос, чтобы узнать всю правду.
— Итак, комиссия со своей задачей не справляется?
— Нет, сэр. Это вопрос национальной безопасности. Обезьяны же по конституции США не имеют никаких прав.
— Пожалуй, так. Значит, как я понял, вы хотите провести собственное расследование.
— Да, сэр. Я хочу, чтобы дело перешло в компетенцию комиссии по национальной безопасности.
Президент согласно кивнул, затем снял телефонную трубку, отдал распоряжение и вновь повернулся к Хаслейну.
— Хорошо. Я сказал генералу Броуди, чтобы он все организовал. Что же касается уже действующей комиссии, то она не будет расформирована до тех пор, пока не найдутся достаточно убедительные доказательства того, что наша национальная безопасность под угрозой. Итак, мы договорились?
— Да, сэр. Спасибо.
— Не за что. Тем более, что все это мне не по душе. Да, обязательно держите меня в курсе.
— Хорошо, сэр, — ответил Хаслейн и вышел. Президент на некоторое время погрузился в раздумье, затем, вздохнув, нажал кнопку внутренней связи:
— Кто у нас следующий, Мэри Лин?
— Министр внутренних дел, сэр.
— Хорошо. Пусть заходит.
Адмирал Джардин с отвращением посмотрел на лежащий перед ним лист бумаги.
— Что-то мне не нравится все это, — сказал он Хаслейну.
— Это не имеет никакого значения, — ответил тот. — Мы имеем дело с приказом президентской комиссии. Заверен он генералом Броуди. У меня впечатление, что вы недовольны чем-то. Возможно, вы хотите переговорить с Броуди? Позвоните ему.
— Хорошо, я подчиняюсь приказу и передаю шимпанзе агентству по национальной безопасности. Выбора у меня нет.
— Все, что мы хотим, это узнать о судьбе полковника Тэйлора.
— Где вы собираетесь разместить обезьян?
— В одном из отделений госпиталя в лагере Пенделтон, тем более, что одна из шимпанзе беременна. Мы не хотим причинить обезьянам вреда. Но нам нужно узнать, все ли они нам сообщили.
— Хорошо, помещайте в госпиталь, но в нем должно быть все, что необходимо для нормальной жизни этих шимпанзе и для медицинской помощи самке.
— Отлично, адмирал. Транспорт мы организуем сами. Вы только сообщите охране, что мы прибудем завтра в первой половине дня, — сказал Хаслейн и потянулся за документом, лежавшим на столе Джардина. Но тот убрал его в стол.
— Приказ пусть останется у меня. Надеюсь, вы не возражаете?
— Зачем он вам? — удивился Хаслейн.
— Вся эта затея мне не по душе, и, возможно, в один прекрасный день этот документ мне понадобится.
— Ерунда. Но пусть будет по-вашему, — усмехнулся Хаслейн.
— Люис, ты так и не объяснил, куда нас везут и что с нами собираются делать? — воскликнул Корнелиус, обеспокоенно вглядываясь в мелькавшие за окном лимузина холмы, поросшие деревьями. Так как Люис не отвечал, шимпанзе пробормотал:
— Похоже, выбора у нас нет…
— Боюсь, что ты прав, — тихо сказал Люис.
Он сидел вместе со Стефани на заднем сиденье. Шимпанзе расположились напротив. От водителя и офицера морских сил всех четверых отделяла прозрачная перегородка. Две машины с морскими пехотинцами ехали следом.
