— Леди и джентльмены! Президент ждет ваших рекомендаций. Мы столкнулись с опасностью, угрожающей не только США, но и всей человеческой расе. Мы должны действовать.
— Но, доктор Хаслейн, ведь эти две обезьяны, если их содержать под стражей, не будут представлять угрозы, — попытался урезонить его председатель Хартлей.
— Вот что я скажу: наше будущее никому не известно, но сам факт, что обезьяны прибыли из ужасного времени, в котором наши потомки низвергнуты до состояния животных, говорит о весьма неприятных перспективах для человечества. И до тех пор, пока они живы, существует опасность, что их гены смешаются с генами нынешних обезьян. Поэтому они — угроза всем людям. Потомкам каждого из нас.
— Очень драматично, — сказал кардинал. — Так как у меня нет потомков и, вероятно, не будет, то я не имею каких-либо предубеждений и мне кажется, что эти шимпанзе ни в чем не виноваты и не заслуживают смертного приговора. Мы бы не стали убивать, например, собак, предположив, что в будущем они взбесятся и перекусают людей. Почему же тогда мы должны лишать жизни этих двух разумных и говорящих обезьян?
— Ваше преосвященство, вы хотите сказать, что у них есть душа? — удивился председатель комиссии.
— Этого я не говорил, — ответил кардинал. — Конечно, мир, описанный доктор Хаслейном, ужасен и недопустим. Но, однако, я не верю, что зло можно предотвратить еще большим злом. И может выйти так, что этим злом мы только поможем воплотиться будущему, из которого прибыли обезьяны. Всегда именно так и случается.
— Превосходная мысль, — усмехнулся Хаслейн, — но ваши рассуждения неверны. Если мы ничего не предпримем, тогда будущее, из которого прибыли обезьяны, наступит наверняка. Мы должны предотвратить его. Должны!
— Джентльмены! Леди! — пытался укротить разбушевавшиеся страсти Хартлей. — Как я понимаю, президент ждет нашего решения. Я предлагаю получасовой перерыв, а затем мы решим судьбу обезьян. Возражения есть? Нет? Тогда перерыв.
Но даже и спустя три дня, когда наконец решение было принято, единодушия среди членов президентской комиссии не было.
Наступил вечер, когда комиссия собралась в последний раз.
— Мне надлежит сообщить вам, — начал доктор Хартлей, — что президент принял рекомендации, выработанные комиссией. Первое: мы не обнаружили доказательств враждебности обезьян к человеческой расе, а также тому, что они являются непосредственной угрозой человечеству. Это заключение было принято единогласно. Второе: мы считаем, что шимпанзе-самец под именем Корнелиус не принимал участия в совершении преступлений против людей. Далее мы считаем, что он является и всегда являлся только ученым, глубоко и заинтересованно изучавшим историю исчезновения человеческой цивилизации. Он не виновен ни в чем таком, что бы заслуживало наказания. Это заключение также принято единогласно. Третье: мы считаем, что самка-шимпанзе по имени Зира виновна в действиях, которые, если рассматривать их объективно и по законам нашего времени, являются преступлением против человечества. Однако комиссия отмечает, что действия, совершенные Зирой по отношению к человеческим существам в ее времени, сейчас выполняются нашими учеными и врачами над телами животных по тем же мотивам. Также отмечаем, что Зира была до встречи с полковником Тэйлором уверена в том, что люди — это животные, лишенные разума.
Конгрессмен Бойд громко кашлянул.
— Да, мистер Бойд? — обратился к нему Хартлей.
— Господин председатель комиссии, последнее заключение не было принято единогласно, и это должно найти отражение в докладе, предоставляемом президенту. Обезьяны не могли рассматривать людей в одной категории с Животными, и я уверен, что не рассматривали… Они видели в людях прежних хозяев и мстили им.
— Мистер Бойд, — перебил Хартлей, — вы сможете представить свой собственный рапорт. Все желающие также это могут сделать. В основном же докладе есть указание, что третье положение не было принято единогласно, а формулировка его такова: комиссия не рекомендует применения каких-либо наказаний по отношению к шимпанзе Зире.
Хартлей перевернул страницу и продолжил чтение:
— Комиссия считает, что шимпанзе Зира и Корнелиус не представляют непосредственной угрозы человеческой расе, однако их потомство может таковой оказаться. Если их дети смогут скрещиваться с обычными обезьянами, то будущее, описанное Зирой и Корнелиусом, вполне может стать реальностью. Поэтому комиссия рекомендует предотвратить рождение ребенка Зиры и Корнелиуса, а также провести их стерилизацию, после чего они будут считаться опекаемыми Соединенных Штатов Америки и могут использоваться там, где их таланты найдут наилучшее применение, с обязательным учетом собственных желаний.
— Это все равно убийство, — сказал кардинал Макперсон. — Аборт — это убийство. Почему бы не дать ребенку родиться, а затем его стерилизовать тоже, если уж вам так неймется.
— Мы уже знакомы с вашими взглядами, ваше преосвященство, — сказал Хаслейн. — Я ценю вашу озабоченность. Пусть это дело останется на моей совести.
