— Зира!!! — крикнул Корнелиус, и его вопль, полный ужаса и горя, слился с еще одним выстрелом.
На этот раз Хаслейн даже не успел почувствовать боли. Он медленно осел на палубу и больше уже не слышал ни криков, ни пальбы.
Люис Диксон почти уже добрался до корабля, когда услышал первые выстрелы.
— Сержант! — закричал он. — Сержант! У меня приказ адмирала! В шимпанзе не стрелять!
Его крик был заглушен звуком очередного выстрела. Люис увидел Корнелиуса, стоявшего на верхней палубе с пистолетом в руке. К нему бежал сержант Мейснер.
Корнелиус прицелился.
— Черт тебя побери! — закричал сержант. — Брось пистолет!
Корнелиус выстрелил. Затем еще раз. Сержант вскинул винтовку и тоже выстрелил. Корнелиус вздрогнул и упал на палубу.
«Просто кошмар!» — подумал Люис.
Но это было еще не все.
Зира медленно поднялась на ноги и, с трудом добравшись до борта, бросила запеленутого младенца в море. Затем, не обращая внимания на звавшего ее Люиса, пошатываясь, подошла к телу Корнелиуса и, опустившись рядом, взяла его за руку.
Когда Люис подошел к ним, Зира уже не дышала.
Их так и похоронили рядом: ее, Корнелиуса и маленького ребенка.
— Все готово, Армандо. Можем отправляться.
— Очень хорошо. Через пару минут поедем, я хочу проверить, как там Хелоиза с малышом.
Армандо пересек площадку, на которой собирался в дорогу цирк. Она была полна обычными во время переезда звуками: криками животных, рычанием моторов, голосами людей. Он подошел к клетке, в которой за железными прутьями сидела шимпанзе с маленькой обезьянкой на руках.
— Хотя ты и не поймешь, — сказал Армандо, — но я все равно расскажу тебе: они их похоронили. Ученый, предложивший сделать из них чучела, был едва не растерзан своими же студентами. Хорошо, что поблизости была полиция. В общем так, их похоронили. Тебе будет хорошо с Хелоизой, малыш. А позже Армандо сам возьмется за твое воспитание и обучение. Папа Армандо и мама Хелоиза, не плохо, а? Но пока ты побудешь с мамой.
Малыш поднял на него свои ясные глаза. Армандо улыбнулся:
— А ты, видно, смышленый. Но таким ты и должен быть. Сзятой Франциск защитит тебя, Мило. Святой Франциск и мама Хелоиза…
Армандо повернулся и крикнул своей команде:
— Все! Трогаемся!
Караван растянулся по дороге.
В одной из клеток маленький шимпанзе играл с серебряным медальоном, висевшим у него на шее, и повторял:
— Ма-ма-ма… Ма-ма? Мама! Мама!
Солдат с винтовкой наперевес быстро поднимался по склону холма. Нервно озираясь по сторонам и облизывая пересохшие губы, он поминутно резко вскидывал руку в перчатке, чтобы сбросить пот со лба и шеи под расстегнутым воротом шинели.
Эрик повернулся к капралу.
— Попробуете? Или лучше мне самому?
Он отрегулировал оптику прицела так, что лицо солдата, угрюмое, заросшее жесткой щетиной, заполнило весь окуляр.
— Подожди-ка, не стреляй, — остановил Эрика капрал, — думаю, пока в этом нет необходимости.
Солдат прибавил шаг. Разметая на своем пути золу, он выбрался на вершину холма и остановился, тяжело дыша.
Небо затянули серые тучи, ветер взметал черные клубы сажи.
Вдоль гребня холма торчали голые остовы деревьев. Чуть поодаль, как высохшие черепа, стояли развалины домов, глядевшие в мир пустыми глазницами окон.
Солдат, почуяв что-то неладное, озирался кругом и нервно тер шею.
Когда расстояние между солдатом и бункером сократилось до нескольких десятков метров, Эрик забеспокоился.
— Не дергайся, — буркнул капрал, осуждающе глянув на подчиненного. — Сюда ему не добраться. Сейчас им займутся.
— Почему вы так уверены, капрал? Он чертовски далеко забрался к нам…
— Успокойся. Солдату крышка. Они же ошиваются где-то рядом с бункером и вот-вот примутся за него.
Спускаясь с холма, солдат завяз в груде серого пепла. Выкарабкавшись из него, он поднес к глазам бинокль.
— Он смотрит прямо на нас! — воскликнул Эрик.
Пришелец двинулся дальше. Глаза его, голубые, в припухлых, покрасневших веках, резко выделялись на темном небритом лице. Из-под квадратика пластыря на одной из щек выглядывало что-то синевато-багровое.
«Лишай», — отметил про себя капрал.
Солдат был одет в грязную, рваную шинель. Одной перчатки не было. Счетчик радиации, висевший на поясе, путался в полах шинели.
Капрал тронул Эрика за руку.
— Ну вот, один уже показался.
По земле в сторону солдата катился небольшой предмет, отбрасывавший сине-стальные отблески в тусклом дневном свете. Это был металлический шар с двумя бешено вращающимися, похожими на когти, лезвиями.
Солдат резко обернулся и выстрелил. Шар разлетелся на мелкие части. Но тут же из-под груды золы выкатилось еще одно металлическое чудовище. Солдат выстрелил снова.
Третий шар, свистя и щелкая, вцепился в ногу идущего. Солдат попытался сбросить его, но внезапно появившийся четвертый шар прыгнул ему на плечи, и вращающиеся лезвия врезались в горло несчастного.
— От них и в самом деле невозможно уйти, — с облегчением и в то же время испуганно сказал Эрик. — Боже! От этих чертовых штуковин бросает в дрожь. Я иногда думаю, что лучше было бы обходиться без них.
