— Истории известны случаи, когда вера в какое-либо явление, даже выдуманное, охватывала все общество. Причем эта вера передавалась из поколения в поколение. Боги, колдуны, ведьмы — это же плод воображения, но в них верили! Точно так же, как на протяжении многих веков земляне были убеждены в том, что Терра — плоская.
— Если бы все линейки длиной в двенадцать дюймов выросли до тринадцати, — медленно начал Фишер, — то кто обнаружил бы это? Согласитесь, одна из двенадцатидюймовых линеек должна остаться такой, как была, служить эталоном для сравнения. Нам же для сравнения нужен один человек, не страдающий паранойей.
— Что бы вы ни говорили, а я не исключаю того, что мы имеем дело с составной частью их плана, — резко возразил Зильберман. — Может быть, они специально построили кабину управления и спрятали там магнитные ленты со специальным текстом.
— Проверить, так это или нет, — ничуть не сложнее, чем убедиться в достоверности — или недостоверности — некоего явления, — задумчиво произнес Портбейн. — В чем основная особенность истинно научного эксперимента?
— Она заключается в том, что эксперимент можно повторить многократно и каждый раз результаты будут идентичны, — тотчас ответил Фишер. — Послушайте, давайте попробуем «измерить» самих себя! Хотя нет, — взгляд его стал угрюм, — нельзя взять линейку, будь она двенадцать или тринадцать дюймов длиной, и попростиь ее проверить свои собственные размеры. Ни один инструмент, никто не в состоянии определить свою собственную «точность».
— Нет, не так, — спокойно парировал Портбейн. — Я могу подготовить и провести надежный и объективный эксперимент.
— Это невозможно! — воскликнул Тейт.
— Ничего подобного. И я берусь провести свой эксперимент в течение ближайшей недели.
— Газы! — подал сигнал солдат.
Женщины и дети натянули противогазы. Из подземных бункеров выползли на заранее подготовленные позиции тяжелые орудия. По всему периметру лагеря, граничащего с болотом, механические «жуки» начали прочесывать пограничную полосу. Лучи прожекторов осветили поверхность болота.
Портбейн взял пробы воздуха и дал знак рабочим. Они моментально оттащили контейнер с пробами в укрытие.
Спустя несколько минут Портбейн вошел в командный бункер.
— В этом баллоне, — сказал он, — должны находиться пары синильной кислоты. Образцы паров были собраны мной на месте газовой атаки.
— Мы зря тратим время — забрюзжал Фишер, — нас атакуют, а мы сидим здесь и занимаемся ерундой.
Портбейн подал знак, и лаборанты приступили к установке оборудования для анализа взятых проб.
— Перед нами два образца осажденных паров, обозначенных буквами — А и Б. Один взят из баллона, заполненного местным воздухом в момент химической атаки, другой — из пробы воздуха в этой комнате.
— Не исключено, — нервно перебил Портбейна Зильберман, — что мы признаем результаты исследования обоих образцов отрицательными. Считаю, что эксперимент в этом случае утратит свою достоверность.
— Тогда проведем серию новых экспериментов. Через пару месяцев, если анализы всех образцов окажутся отрицательными, станет ясно, что гипотеза газовых атак несостоятельна.
— Ладно, согласен, ну а если анализы обоих образцов будут признаны положительными? — недоуменно спросил Тейт.
— Тогда эксперимент подтвердит, что гипотеза о нашем заболевании паранойей имеет основания и нам следует признать ее справедливой.
После минутного раздумья доводы Портбейна были приняты.
— Если нам не удастся получить контрольный образец, не содержащий паров синильной кислоты, то…
— Действительно, хитроумно задумано, — перебил его О’Киф. — Мы исходим из единственно достоверного факта — нашего существования. Уж в этом сомнений нет.
— Я пока назвал только два варианта, — пояснил Портбейн. — Если все мы признаем анализы обоих образцов положительными, значит, мы — психически больные. Признав результаты анализа обоих образцов отрицательными, мы приходим к заключению, что никаких нападений на нас не было и тревога была напрасной. В случае, если мы единодушно делаем вывод, что анализ одного образца — отрицательный, а другого — положительный, то придется признать, что мы — нормальные в психическом отношении люди и действительно подвергаемся нападениям, — он взглянул на руководителей лагеря. — Но для этого, повторяю, мы все единодушно должны сказать, анализ какого образца — отрицательный, а какого — положительный.
— Мнение каждого будет фиксироваться тайно? — спросил Тейт.
— Результаты эксперимента, а также выводы, к которым придет каждый, будут проанализированы и сведены в таблицу автоматическим электронным устройством.
На некоторое время все замерли в своих креслах, погрузившись в раздумья. Наконец, Фишер встал и подошел к столу, где стояла аппаратура.
— Я готов начать.
Наклонившись над колориметром, он приступил к изучению лежащих перед ним образцов. Переведя несколько раз объектив с одного на другой, Фишер решительно взял карандаш.
— Ты уверен? — спросил председатель совета Домграф-Швач. — У тебя действительно нет сомнений, где отрицательный образец, а где — положительный?
