— Что это? — спросила она, посмотрев через плечо на улыбчивое лицо Миколаша. Длинные волосы аккуратно зачёсаны назад, коричневый преподавательский костюм сверкает чистотой, брюки отглажены так, что о «стрелки» можно порезаться. Идеальный внешний вид истинного джентльмена — он расплывался, стоило заглянуть в его глаза. Перри вновь совершила эту ошибку и чуть поежилась от ощущения опутывающей сердце паутины. Голубые глаза Миколаша походили на врата в мистическую бездну. Взгляд, одновременно пронзительный, теплый и преисполненный множеством смыслов покорил не одну студентку, как слышала Перри.
— О, это церемониальный наряд птумерианской воительницы, — ответил Вуйцик. — Знаю, мне следовало сдать его в музей, но больно заинтересовали символы. Посмотрите, — профессор подошел к стеклу и Перри чуть отстранилась, ощутив резковатый запах мужских духов. — На груди этого балахона изображен знаменитый «уроборос», змей, пожирающий свой хвост. Этот символ в культуре Птумеру обозначает цикл жизни и смерти. Встречается крайне редко, как правило в наиболее надежно спрятанных гробницах особо знаменитых воинов. Стена Бон’Хират в Гизе одержит плохо поддающиеся трактовке тексты, косвенно намекающие на бессмертие. В некоторых строфах говорится, что особо приближенные к королевским дворам воины — личные телохранители, обладали некой «способностью» умирать и подниматься из мертвых. Снова, и снова, и снова. «Уроборос», или же «Тиехагаро’прилуно» — изображался ни их одеждах, оружиях, возможно даже телах. Стоит так же отметить, мисс Вайпер, что «Тиехагро’прилуно» всегда соседствует с другим символом. Обратите внимание на живот — участок сильно пострадал от времени, но можно заметить полумесяц в четырех единых кольцах. Изотерический знак «Ин’эгро», убывающая луна. Кровавая луна. Некоторые трактуют перевод как «Прису…
— Профессор, мне не особо интересно, — буркнула Перри. — Я к вам по другому вопросу.
— Вот как? — раздосадовано поднял бровь Миколаш. — Очень жаль. Ну, не все млеют от возможности изучить редкие эзотерические символы на одеяниях Птумериан. Каждый интересный человек — интересен по своему, мисс Вайпер. Присаживайтесь в кресло. Хотите выпить? У меня есть ром, есть эль, есть красное вино.
— А чай у вас есть, профессор? — усмехнулась Перри, не без наслаждения опускаясь в мягкое кожаное кресло.
— Чай? — искренне удивился он. — Вот чая как раз нет.
— Тогда воздержусь.
— Не любите спиртное?
— Только по праздникам.
— Настоящая леди, — усмехнулся профессор, открывая шкафчик. — А я выпью. Видит Оедон, эти ребятишки выжали меня досуха.
Миколаш достал небольшую бутылку и, налив стаканчик резко пахнущего рома, сделал большой глоток.
— Ах, зря. Это «Ворлигтонский ром» — пять сотен фунтов за бутылку, мисс Вайпер. Вы не знаете, от чего отказываетесь, — хохотнул профессор и, сев за рабочий стол напротив охотницы серьезно посмотрел ей в глаза. — Итак, что вас привело ко мне?
Раздался гром, и вспышка молнии чуть озарила комнату. Перри хрустнула пальцами и ответила:
— Мои сны. Помните, вы говорили, что во сне нельзя получить травму?
— Да, это так, а что…
Охотница расстегнула верхнюю пуговицу и оголила шею, демонстрируя сходящий, но все еще отчетливый синяк. Миколаш скрыл сексуальный интерес и деланно нахмурился.
— Такие синяки у меня по всему телу.
— Вы получили их… во сне?
Перри кивнула.
— Мисс Вайпер, Осознанные сновидения часто приводят к лунатизму. Все эти травмы вы могли получить вполне в нашем мире.
Охотница глубоко вдохнула и рассказала Миколашу все как есть. О том, что задремала после охоты, о сне о Бюргенверте. О том, как падала и чувствовала боль. Об ощущении чужого сна и собственной беспомощности. И, наконец, о тщетных попытках себя разбудить.
Миколаш слушал внимательно, и с каждым словом блеск в его глазах казался все более и более инфернальным. Перри чувствовала, что он знает многое о том, что с ней случилось. Если не все.
Дослушав до конца, профессор громко хмыкнул, встал из-за стола и сказал:
— Мисс Вайпер, я хочу осмотреть ваши грудь, предплечья и бедра.
— Простите?
— Кхем, ничего бесстыдного, мне лишь нужно оценить тип повреждений. Я бы удовлетворился только руками, но ваш род деятельности… Прежде, чем выносить вердикт и делать заявления, мне нужно осмотреть хотя бы половину травм. Ну же, нет причин стесняться. Едва ли я настолько безумен, чтобы позволить себе лишнего с женщиной, способной легкой пощечиной снести мне голову, — хохотнул Миколаш. — Прошу.
Перри заелозила. Раздеваться не хотелось, но вот получить ответы — очень даже да. Глубоко вдохнув, охотница встала с кресла и, коснувшись пуговицы, холодно заглянула в глаза профессору:
— Только руки и грудь, профессор.
— Разумеется.
