Кто-то дергает меня вверх и в сторону. Я открываю глаза, и черный экран наконец спадает. Но все так смазано, что мне тут же хочется вернуться в спасительную темноту. Вокруг происходит какая-то возня, но вникнуть я не стараюсь. Какая разница, если ты уже не живая, верно?
Мир кружится, закручивая меня в бешеный круговорот. Меня тошнит. И сквозь мычание наконец пробивается мой невнятный голос:
– Я в аду?
– Да, Разноглазка. Вместе с адской четверкой.
Когда я захожу в свою комнату с идиотской кружкой чая, мне все внутренности будто кипятком ошпаривает. Ланы там нет. Пусто. Ощущение, что кто-то этот долбаный чай насильно влил мне в рот, и все внутри обварило. Я ставлю кружку на стол, думаю – может быть, она просто пошла в туалет. Или умыться. Но я, конечно, знаю, что это не так. Ее куртки и обуви нет. Бегу на первый этаж прямо в футболке, на ходу набирая Белому. Распахиваю дверь, диким взглядом обвожу двор, но на улице никого. Кроме снегопада.
– Алло?
– Пацанов возьми – и ко мне быстро, мы в жопе.
– Понял, – отвечает Диман и отключается.
Я, перескакивая сразу через три ступени, лечу обратно домой. Потому что, если пойду искать ее в таком виде, толку не будет. Звоню Разноглазке, но она недоступна. Пытаюсь взять эмоции под контроль, хотя хочется просто кричать от боли и страха. В груди такой ужасающий вихрь заворачивает, что ребра еле выдерживают этот напор.
– Довольна?! – рычу на маму, потому что больше не на кого, и потому что реально сейчас считаю, что она виновата.
– Во-первых, не ори на меня.
Она идет за мной по пятам и останавливается в дверях, когда я рывком открываю шкаф, вышвыриваю оттуда на пол вещи, пока не нахожу, наконец, толстовку. Натягиваю ее на себя и напираю на маму, чтобы подвинулась:
– А во-вторых?
– Объясни хотя бы, что случилось?
– Лана пропала. Наверное, услышала наш разговор и испугалась.
– Кирюш, такие дети всегда сбегают.
Не верю собственным ушам. Застываю посреди коридора, а потом медленно поворачиваюсь. Спрашиваю, повышая голос:
– Какие «такие»?! Какие еще «такие дети», мам?!
Она поджимает губы и выдает:
– Неблагополучные.
Еще один выстрел в сердце. Кровавые ошметки разлетаются по всей грудной клетке. Приходится взять паузу, чтобы окончательно не взбеситься. Хочу разбить все вокруг себя. Но я подхожу и говорю очень спокойно:
– Лана не неблагополучная. Она прекрасная, умная, смешная, глубокая и очень сильная. Если ты встретила ее в трудный момент, это не значит, что ты можешь делать поспешные выводы и оскорблять девушку, которую я люблю.
– Кирюш, – начинает мама после судорожного вдоха.
– Мне некогда, – обуваюсь и беру парку с вешалки.
Выхожу из квартиры, не оборачиваясь. Внутри все клокочет от ярости. Но это хотя бы отвлекает меня от беспокойства за Мальвину. Куда она могла пойти? Вариантов ноль.
На улице ловлюсь с пацанами, коротко объясняю ситуацию. У них оскорбительных комментариев, как у моей мамы, не возникает. Разве что междометия и мат.
– Есть идеи?
– Точно не домой, – начинаю вслух перебирать я, просто чтобы с чего-то начать.
– Может, у Никитоса спросить?
– Думаешь, она работать пошла?
– Я что, на дебила похож? – огрызается Малой. – Я предлагаю спросить у него, где она может быть. Я других людей, с которыми Мальвина общается, не знаю.
– Можно девочкам еще набрать, Рине и Лиде, вдруг с ними, – предлагает Белый.
– Звони.
Бус изучает что-то в телефоне:
– Номера Никитоса нет, а в сети был два часа назад. Дойдем до магазина?
Я до боли закусываю губу, чтобы заставить мозг работать. Говорю:
– Время терять не хочется.
– Гильдия, так у нас вариантов нет. Или ты хочешь просто по улицам шататься и весь наш нищий район прочесывать?
– Надо будет – значит, прочешем!
– Не ори. Мы все переживаем, – Диман хлопает меня по плечу и тут же отвлекается на звонок: – Алло, Рина, Лана случайно не с тобой? Слушай, давай без этого, я вопрос задал нормальный.
Слушаю, как меняется голос друга, и думаю, что в другой момент обязательно бы его подколол. Он на этой Марине повернут едва ли слабее, чем я на Разноглазке.
Тоха отчитывается:
– Лида ее не видела и не переписывалась сегодня.
Так мы доходим до магазина. Маячим за дверьми, нетерпеливо постукиваем костяшками по стеклу.
Никитос не подводит. Игнорируя вопросы менеджера, сразу выходит к нам.
– Что случилось? Почему Лана не вышла сегодня?
– Никит, объяснять реально некогда, нам найти ее надо. Знаешь, куда могла пойти?
Какие-то секунды он мечется взглядом по моему лицу. Выискивает какие-то знаки. И наконец говорит, качая головой:
– Если честно, понятия не имею. У нее, кроме вас, друзей нет.
– Классные друзья, провафлили Мальвину, – зло бормочет Тим.
– Заткнись, без тебя тошно.
Никитос хмурится:
– Про девочек еще говорила как-то, про Марину и подругу ее. И про этого, соседа по парте.
– Ваняева? – уточняю я.
– Наверное.
– Вряд ли она с ним, конечно, – бормочу под нос и снова закусываю губу.
– Но проверить стоит?
– Проверить стоит. Звякни ему, Белый.
И тут у меня самого звонит телефон. Номер незнакомый, но я отвечаю, вдруг это Лана?
– Алло?
Благодарно киваю Никите, жму ему руку и отворачиваюсь.
