Бэйн полностью

Я вернулась в кафе, закончила смену и поехал домой. По дороге туда у меня возникло тревожное ощущение надвигающейся катастрофы. Я поняла, что это назревает, потому что мне хотелось заболеть. Я попыталась позвонить Роману, но он не взял трубку, и мне пришлось еще раз напомнить себе, что все в порядке. Я припарковалась и распахнула входную дверь, чувствуя, как во рту пересохло еще до того, как я услышала визг, доносящийся из кухни.

–Джесси? Джесси, это ты?”

Пэм тяжело дышала, ее голос был паническим и неровным. Я бросила рюкзак у двери и засунула сотовый телефон в задний карман, направляясь на кухню. Может, она сломала ноготь или что-то в этом роде?

– Нет. Это папа римский.

– Ты должна подойти сюда, милый! – позвала она.

Милая? Это было что-то новенькое. И тревожное. Узел в моем животе затянулся, и необходимость развернуться и бежать охватила мои ноги, но я боролась с этим. Я завернула за угол в кухню и обнаружила Пэм, стоящую над кухонной раковиной и принюхивающуюся. Я выгнула бровь.

– Ты заболел? Тебе нужен Тайленол? – с тех пор как Пэм вывернула мне руки и заставила сделать аборт, я изо всех сил старалась не обращать внимания на ее существование. Это было противно моей природе-предлагать ей помощь, но это была сильнее меня. Какая-то часть меня, пусть маленькая и тихая, все еще хотела, чтобы мы были рядом.

– Я уже взяла две и запила их водой. Тебе нужно кое-что увидеть, – она схватила меня за руку, и я чуть не вздрогнула. Еще один плохой знак. Пэм никогда не прикасалась ко мне, если могла. Она открыла стеклянную дверь, ведущую во внутренний дворик, и почти вытащила меня на задний двор с дубом, пышной травой и бассейном олимпийского размера.

- Я нашела его в таком состоянии сегодня утром, вскоре после того, как ты ушла, – она обогнула красный шезлонг в марокканском стиле и указала на траву. Тень лежал с открытыми глазами, неестественно уставившись на солнце. Он был неподвижен, очень неподвижен.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы меня не вырвало. Все это выглядело неправильно. Он смотрел на обжигающее солнце вместо того, чтобы щуриться. По его неподвижным ребрам скользнула муха, и мне пришло в голову, что он попытался бы укусить ее, если бы был жив.

Но это было не так.

Моей собаки не было в живых.

Моя собака была очень, очень мертва.

Я присела на корточки и обняла его, чувствуя, как слезы бьют фонтаном. Это заняло у меня некоторое время. Годы, если быть точным, но это наконец случилось. После всего, что мне пришлось пережить, я плакала.

– Черт возьми, Старина, - фыркнула я, прижимая его голову к своим бедрам. Он чувствовал себя тяжелее, чем обычно. Вялый, но жесткий. Пэм стояла позади меня, не шевелясь, и мне захотелось обернуться и бросить в нее чем-нибудь острым.

- Ты сказали, что он был таким с самого утра.

– Да.

– Почему ты не сказала мне, Пэм? Почему ты не позвонила? – я вскочила на ноги, мое горе внезапно прервал внезапный гнев. Гнев было легче переварить. Легче вылить. Потеря была убивающей, захватывающей дух, сковывающей. Пэм провела рукой по обесцвеченным волосам, ее акриловые розовые ногти издавали невыносимый звук.

– Меня все утро тошнит. Ты же знаешь, мне тоже нравилась эта собака. Но он был стар, Джесси. Кроме того, у него был рак. Мы ничего не могли поделать.

– Подожди, – я подняла ладонь. – Какой рак? О чем ты говоришь?

Насколько мне было известно, анализ крови так и не пришел, и в прошлый раз, когда я спрашивала об этом, Пэм сказала, что доктор Виз никогда не звонил. Я собиралась заскочить к нему в клинику сегодня после обеда, но ...

Пэм сморщила нос, как будто я вела себя неразумно. Даже утомительно. Мне хотелось столкнуть ее в бассейн и смотреть, как она беспомощно бьется. Более того, я знала, что смогу. Что во мне это есть. Я больше не была вялой и грустной. Я сгорала от ярости, от того пламени, которое быстро вспыхивало, поглощая все вокруг в считанные секунды.

Она всплеснула руками.

– Послушай, мне очень жаль, но ты в полном беспорядке. Мы не хотели тебе говорить, потому что знали, что ты устроишь сцену. Знаешь, что? Вот ты и устраиваешь сцену. Мне это в жизни не нужно. Мой тренер по йоге говорит, что ты портишь мой Дзен.

– Мы? Даррен тоже знал? – Я двинулась к ней. Она сделала шаг назад. Я поняла, что не должна бросать ее в бассейн. Она собиралась упасть в него сама.

– Отлично. Это была я. Подай на меня в суд, Джесси! Ты странная, непредсказуемая девушка. Я не хочу иметь с тобой дела, если это в моих силах.

– Я та девушка, которую ты заставил сделать аборт после того, как заставила меня притвориться, что меня не изнасиловали. А чего ты ждешь, коктейлей в "Айви"? – рявкнула я, – Я вмешиваюсь в твой Дзен? Ты испортил мне жизнь!

ГЛАВА 18

БЭЙН

Я люблю тебя, но ты выбрала, блядь, самое неподходящее время для звонка.