Рядом плакал Иньян, поскуливая как потерянный щенок. Из кустов выбралась дрожащая Легкое Перо с растрепанными седыми косами с осунувшимся от скорби и неотвратимости лицом. На руках она держала Маленького Орла, в люльке за спиной, спала Эйлен. Эбигайль бросилась к дочери и убедилась, что малышка жива и невредима, а Легкое Перо стоя над Осенним Листом, утирала слезы текущие по ее морщинистому темному лицу. Она видела, как молодая женщина храбро бросилась на врага, яростно защищая своих детей. Потому что не имело значения, твой собственный ребенок укрылся у тебя за спиной или нет. Когда нападал враг, все дети племени становились твоими, родными... Эбигайль напряженно прислушивалась. Звуки бойни со стороны лагеря утихли, отчего стало еще тревожнее. Легкое Перо с опустошенным от горя взглядом, наклонив голову на бок, тоже прислушалась, потом медленно начала отвязывать от пояса и плеч веревки, привязанной к ней люльки. Белая поспешила помочь и повесила люльку на себя. Легкое Перо как следует, закрепила вокруг ее талии и плеч веревки и знаками показала, что хочет, посмотреть, что твориться в лагере, показав на кусты, за которыми Белая должна была укрыться вместе с детьми. Кинув, Эби подхватила Маленького Орла и взяла за руку Иньяна, которого бабушка Легкое Перо гладила по голове, подбородок у ребенка дрожал. Белая устроилась в кустах так, что бы не видеть тела Осеннего Листа, слишком тяжело было смотреть на нее. Она потом сделает для подруги все, что положено, но не сейчас. Бог знает, что она передумала за это время. Утомленный ужасными впечатлениями, Иньян уснул, а Маленький Орел, словно что-то чувствуя все время хныкал и тогда, Белая зажимала ему носик, как делала это когда-то его мама и малыш сразу же послушно затихал. Малышка Эйлен заворочалась в своей люльке, и Эби пришлось ее снять, что бы взять на руки и покормить. Как ни жалко было будить Иньяна, но он должен был в это время присмотреть за Маленьким Орлом, пока она кормила дочь. Через какое-то время к ручью вышла Легкое Перо с Серой Оленихой и Эби тут же поднялась на ноги, обнаруживая себя. Женщины замахали ей, зовя за собой и показывая, что опасность миновала, и Белая подхватив Маленького Орла на руки с цепляющимся за подол ее туники Иньяном, вышла к ним. Легкое Перо сразу же подхватила Иньяна, а Серая Олениха взяла Маленького Орла, причитая над сиротой. Три женщин держа на руках детей, побрели в лагерь. Безрадостная картина предстала перед ними. Между поваленными типи лежали убитые, над которыми исходили скорбным плачем родные и выжившие соплеменники. Солдаты ушли, забрав своих погибших товарищей. Кто-то поднимал втоптанные в землю палатки, кто-то подняв руки к небу молил Ватанку принять дух погибшего. Кто-то потерянно и отрешенно бродил по лагерю, подбирая остатки утвари, больше походя на безумца. Тут и там раздавались истошные вопли. Смеющаяся Женщина сидя над Пронырливым Барсуком перевязывала свою руку на которой отсекла палец в знак глубокого горя и теперь пела сыну дрожащим срывающимся голосом погребальную песню.
Один из мужчин сказал, что бойня прекратилась сразу же после того, как обнаружилась гибель Южанина. Лейтенант, что взял на себя командование, дал приказ к отступлению. Он велел всем оставшимся индейцам собраться и объявил, что уходит, но чтобы племя оставалось на месте. В этом случае он выдаст им тела трех вождей и пленных воинов, что сопровождали их, а потом отконвоирует к месту резервации. Забрав у индейцев ружья и своих убитых, синие мундиры отбыли в форт. Слова о том, что им должны выдать тела трех вождей Белая слышала, но не восприняла, просто потому, что ведь говорили и о пленных индейцах, что сопровождали их, и, конечно же среди них будет Хения. Ей просто надо дождаться его и сказать о своем решение оставить у себя Маленького Орла. Сейчас она ходила среди разоренной палатки Осеннего Листа, чтобы найти одеяло, в которое могла завернуть тело подруги, но все было пограблено. Странно, что солдаты грабили индейцев, которые по меркам бледнолицых и так жили как последние нищие. Те лошади в загоне, что не были угнаны и не ускакал сами, были перебиты и Лори тоже. И вдруг до Белой с жестокой отчетливостью дошло, что ее жизнь загублена, что уже никогда не будет как прежде и что ничто уже не вернется. Ничто и никогда. "Нет, - говорила себе Белая, закутывая Осенний Лист в одеяло. - Все станет по-прежнему, как только вернется Хения. Я подавлена, от того и мысли такие. Да, мы вынуждены покориться и идти в резервацию. Да, мы пережили кровавый налет обезумевшего О Генри, но вернется Хения и мы справимся. Завтра он вернется... Лейтенант ведь обещал."
