Разговор с бодибилдерами оказался куда интересней, чем с коллегами Сараева. На работе погибший был в первую очередь начальником. Как талантливый маркетолог, он со всеми умудрялся поддерживать приятельские отношения, однако ни с кем по-настоящему не сближался и мало что сообщал о своей личной жизни. Спортивный клуб — другое дело. Тут все были на равных, вместе готовились к соревнованиям и вместе на них ездили. Это не означало, что Сараев позволял себе настоящее доверие и рыдал у кого-нибудь на мускулистом плече, однако здесь он был откровенней.
— Он сначала нормальный мужик был, — пояснил один из собеседников Яна. — Простой и открытый… как по мне, таким бы и оставался.
Из-за карантина клуб был закрыт, но следователю удалось договориться о встрече с двумя мужчинами, неплохо знавшими Сараева. Теперь перед ним в опустевшем баре сидели тренер и другой тренирующийся, спортсмен-любитель, тоже участвовавший в соревнованиях. Тренер был невысоким, особенно мускулистым и от этого напоминал квадрат на ножках. Он явно до последнего посещал солярий, сильно загорел, так что стал не просто квадратом, а черным квадратом. Ян не сомневался, что собеседник молод — и сорока нет. Однако кожа тренера была покрыта сплошной сетью мельчайших морщин, которая частенько становится для бодибилдеров платой за частые «сушки» — отказ от воды перед соревнованиями.
Спортсмен выглядел получше. По крайней мере, с общечеловеческой точки зрения, потому что на соревнованиях он наверняка проигрывал своему наставнику. Этот очень напоминал покойного Сараева: мускулистый, но без гротеска, с нормальной кожей, да и в целом — ухоженный.
Оба до сих пор не знали, что Сараев мертв, и Ян не сказал им. Он лишь объяснил, что их знакомый подозревается в серьезном преступлении. Конечно, был риск, что они начнут его выгораживать, но все же меньший, чем при обсуждении мертвеца. Многие ведь действительно усвоили, что о покойниках либо хорошо, либо никак!
Они никого выгораживать не стали и о Сараеве, как показалось Яну, говорили вполне честно.
Мирон Сараев пришел в клуб несколько лет назад. Скромным и тихим он никогда не был — его профессия этого не предполагала, характер — тоже. Он к каждому человеку мог найти подход, быстро стал душой компании, многие мероприятия организовывал сам, благо навыки и ресурсы позволяли. Он был увлекающейся натурой и занялся бодибилдингом всерьез, он ничего не делал вполсилы.
— И когда начались перемены? — поинтересовался Ян.
— Когда он начал уставать от этого, — признал тренер. — Понимаешь, есть такие люди, которые живут — и им хорошо. Здесь и сейчас. Но Мирон не такой был. Он во всем и всегда искал глубокий смысл, даже если это никому на хрен не упало.
— Что ты имеешь в виду под смыслом?
— Хотел присобачить высшую цель каждому своему поступку, — пояснил спортсмен, переглянувшись с тренером. — Ну, вот я просто участвую в соревнованиях, потому что мне прикольно. А Мирону обязательно нужно было объяснить, что таким образом он приближает себя к сверхчеловеку, и тому подобная муть. Думаю, он и в клуб пришел не ради тренировок, а ради побед…
С этим Ян был согласен. Похоже, Мирон всю жизнь стремился стать лучше — но не ради самого процесса, а чтобы подняться над другими. Он добился успеха в работе, в качестве хобби он выбрал спорт, где есть соревнования и где можно побеждать. И побеждал ведь! Судя по тому, что рассказывали его знакомые, снова беситься от скуки он начал лишь после того, как завоевал целую связку медалей.
У него было немало свободного времени, если задуматься. Семью он так и не завел, да и не собирался — если судить по тому, что близнецы видели в его квартире. Почему — вопрос отдельный, и может оказаться, что Александра была права на его счет. А итог один: Мирон не мог заполнить свою жизнь минимум частью традиционных человеческих ценностей.
А когда тебе недоступно традиционное, ты ищешь новое. Чем он и занялся.
— Как по мне, метаться он начал, хотя делал вид, что все под контролем, — презрительно хмыкнул тренер. — Нанял себе персонального стилиста, только с ним ходил по магазинам, чтобы, значит, красоте обучаться. Посещал мастер-классы какого-то там популярного коуча. Нашел себе репетиторов по музыке, искусству и даже сценической речи. Нет, занимался-то он усердно. Но как будто и не для себя, а для того, чтобы сюда приходить и рассказывать нам, какой он стильный, продвинутый и культурный, а мы — быдло быдлячье.
— Он проявлял агрессию? — уточнил Ян.
— Нет, такого не было никогда, — покачал головой спортсмен. — Он бесил других, но сам всегда оставался спокоен. Он с нами свысока теперь разговаривал, а если с ним спорить кто пытался, он даже до ответа не опускался, просто демонстративно закатывал глаза. Мол, мы на своем нынешнем уровне развития все равно не поймем его, полубога.
— И зачем вы это терпели?
