— Ни в коем случае! Если уж Андрей соглашался провести операцию, личность пациента не имела для него значения. Он был доктором, обязанным спасти жизнь, только и всего.
Ян невольно вспомнил, как в этой самой операционной Андрей спасал жизнь их племяннику. Он тогда и правда действовал очень профессионально — и Кирилл до сих пор жив.
— Значит, у него всегда все получалось?
— Он был врачом, а не богом, — грустно улыбнулась заместительница. — Бывало и так, что пациенты умирали. Нечасто — но бывало. Такие случаи Андрей переживал очень тяжело.
И вот тут они подобрались к самому интересному…
— Насколько тяжело? — спросил Ян. — Мог ли он из-за этого попытаться покончить с собой?
— Ну, тут уж вас совсем не в ту степь понесло! Андрей — очень разумный человек. Порядочный просто. Да, он переживал такие случаи, они его угнетали, ему требовалось время, чтобы прийти в себя. Но самоубийство? Да об этом даже речи не шло!
Это как раз подходило образу того Андрея, которого знал Ян. Человек порядочный — но психический устойчивый. Не тот, который полезет на крышу из-за случайной ошибки. Так ведь он и не считал это ошибкой! Александра упоминала, что он сам себя обвинял в преступлении. И даже в таком состоянии он задумался о самоубийстве, только надравшись. Протрезвев, он эти мысли отбросил, однако так и не признался даже Александре, что он натворил.
— Скажите, а в прошлом году, в конце ноября или начале декабря, с ним не происходило ничего особенного? Тогда были нелегальные операции? Или, в первую очередь, погибшие пациенты?
Однако тут заместительница его разочаровала:
— Не могу сказать, я в то время была в отпуске.
— А кто может?
— Андрей…
Вот и замкнулся круг. Вряд ли у Андрея было так уж много доверенных лиц по этим вопросам. Он понимал, что совершает преступление, и старался взвалить большую часть вины на себя. И за это он теперь поплатился…
Ян узнал меньше, чем хотел, но хоть что-то! Он уже собирался уходить, когда женщина окликнула его.
— Подождите! Я тут вспомнила… Где-то в середине декабря, когда я вернулась из отпуска, был не очень приятный случай. Это вам по срокам подходит или поздно уже?
Середина декабря — это уже после того, как Андрей угомонился и повадился ходить к Александре. И все же это было достаточно близко к его несостоявшемуся прыжку с крыши, чтобы Ян спросил:
— Что за случай?
— У него в той команде женщина была… Он ее нам на ставку оформил. Не знаю, зачем это было нужно, чтоб работа официальная была, наверно… Но в ветклинике она никогда не работала, зато ассистировала ему на каждой операции. Мы с ней чуть-чуть общались, очень хорошая женщина была, опытная очень.
— Вы говорите «была»… Почему?
— Вот она как раз в середине декабря уволилась. Я это знаю, потому что приказ подписывала. Андрей очень не хотел, чтобы она уходила. Они тогда на час в кабинете закрылись, и она на него жутко кричала… Я даже секретаршу домой выпроводила, чтоб она не подслушала. Я прямо не ожидала такого! Насколько я поняла, они с Андреем знали друг друга очень много лет и хорошо общались, он ее уважал, платил хорошо… Не представляю, что ей в голову взбрело!
А вот Ян как раз представлял. Если эта женщина была хорошей знакомой Андрея, был шанс, что она узнала о его преступлении — и не сумела его принять. И вот это уже зацепка!
— Вы знаете, где она сейчас? — поинтересовался Ян.
— Я могу дать вам все материалы, что сохранились в нашем отделе кадров, — предложила женщина. — И вот еще что… Мы с ней поговорили перед ее уходом, я пыталась мягко у нее выяснить, почему она увольняется. Конечно, правду она мне не сказала, для меня и остальных у нее была другая версия… Тоже правда, просто не вся. Не думаю, что она соврала бы мне!
— И что это за правда? — поторопил следователь.
— Она собиралась устроиться на работу в санаторий с проживанием — ей очень хотелось пожить на природе, в лесу, да еще деньги за это получать. Она же доктор, первой про этот карантин со мной заговорила! А я ей, помнится, еще тогда не поверила… Как же она была права! Она очень хотела эту работу, и, если у нее все получилось, думаю, она до сих пор в том санатории.
Найти это место оказалось очень и очень непросто. Уже деревня, возле которой располагалась ферма, была затеряна вдалеке от больших дорог. А самой фермы и вовсе не было на карте, приходилось спрашивать у местных. Местные, насмотревшись телевизора, опасались смертельной заразы и из домов выходить не желали. Так что дорога, и без того долгая, отняла у Александры больше времени, чем планировала полицейская.
Тут она была вынуждена мысленно снять шляпу перед своим тезкой. Если Александр Коргин хотел уйти от цивилизации, ему это удалось. Вопрос в том, чем было вызвано такое желание — усталостью от жизни или легким деревенским сумасшествием, которое очаровательно лишь издалека? Александра делала ставку на второе, говорить с Коргиным ей не хотелось, однако и отступить она не могла. Только не после того, как проделала такой путь.
