— Что же вам угодно от меня, поручик?
— В первую очередь намерен передать вам привет от Антона Ивановича Деникина. Вспоминает вас добрым словом.
— Намерены, так передавайте. Только я не очень понимаю, чем вызвана его добрая память обо мне? Я фактически провалила операцию, порученную им. Уж не мстить ли вы мне приехали? Давайте, поручик, действуйте. На глазах у Богородицы и смерть не страшна.
— Что вы, мадам, — смутился Луневский. — Или мадемуазель? Впрочем, неважно. Как вы могли такое подумать! Я посвящен в некоторые детали той вашей операции с ротмистром Бекасовым и должен вам сказать…
— Должен, намерен, что вы все расшаркиваетесь, не люблю я этого. Пойдемте отсюда.
Она повела поручика по узкой тропе к нескольким разлапистым лиственницам. Шла впереди, не оборачиваясь, не проронив ни слова. Когда сели в тени деревьев на плоский как доска валун, она вопросительно взглянула в его глаза. Май опять вроде бы заметил в них искру любопытства, но быстро отогнал неуместные теперь мысли.
— Где же теперь Антон Иванович? — спросила она.
— В Будапеште, собирается перебираться в Париж. Полон замыслов и надежд.
— Ах, Антон Иванович. — Анна начертила мыском ботинка на песке что-то вроде рожицы с большими ушами. — Его замыслы, к сожалению, идут не на пользу России. Заварить такую военную авантюру осенью 1919 походом на Москву. Если бы он послушал генерала Врангеля, возможно, Россия была бы спасена.
— Да, печально, — кивнул Май.
— Печально? Это не печально, поручик. Это ужасно!
— Согласен, госпожа Белоглазова. Но теперь уже поздно кого-либо осуждать. Мы все виноваты в трагедии.
— Бросьте, Луневский. Историю делают личности и от них зависит в какую сторону она повернет. Я тоже виновата, хотя не такая уж я большая личность. Махно провел меня вокруг пальца, как последнюю курсистку.
— Он теперь живет в Париже. Говорят, плотничает и шьет домашние тапочки.
— Вот как! Встретиться бы с ним, посмотреть ему в глаза. Впрочем, нет, не хочу. Все в прошлом. Передали привет от Деникина? Спасибо. Мне пора. Я знаете ли, помогаю на маяке.
— Знаю. Не торопитесь. Не погаснет ваш маяк. — В голосе Луневского появились жесткие нотки, что удивило Анну и заставило остаться на месте. — Вам кланяется и Николай Николаевич Юденич. Он живет в предместье Ниццы в Сен-Лоран-дю-Вар.
— Очень приятно, но…
Май перебил Белоглазову:
— Вам известно, что на Лазурном берегу сложилась крайне сложная ситуация для наших эмигрантов? Об этом пишут все французские газеты.
— Я газет не читаю.
Луневский достал из портфеля достал утреннюю «Nice-Matin», развернул на второй странице.
— Вот. «На южном побережье Франции участились случаи внезапной, загадочной смерти русских эмигрантов, — начал читать Май. — В основном бывших офицеров Добровольческой армии, воевавших с большевиками, а теперь нашедших приют на Лазурной Ривьере. Так в четверг, в своем доме в Ницце, был обнаружен труп генерала Петра Скобеева без каких либо видимых признаков насилия. Как утверждает его лечащий врач месье Денраж, генерал отличался отменным здоровьем. В пятницу на русском кладбище Кокад найдено мертвое тело полковника Михаила Семёнова с огнестрельными ранениями головы. В руке у него был револьвер системы Нагана, вроде бы самоубийство. Однако по утверждению полицейских, пуля, пробившая череп, имела иной калибр, нежели в «нагане», а рядом была найдена гильза от американского пистолета Кольт М1911. В субботу…».
— Достаточно, — перебила Анна. — Я, разумеется, слышала о подобных трагедиях. Они теперь, к сожалению, не редкость. Многие не могут свыкнуться с потерей Родины и добровольно уходят из жизни. Другие от безденежья играют в карты, рулетку, залезают в долги, которые нечем отдавать. С ними расправляются самым жестоким образом.
— Заметка называется «Красная Ривьера». Красная, заметьте. Намек на то, что эмигрантов устраняют агенты ЧК-ОГПУ. Мы тоже считаем, что это дело рук коминтерновцев.
— Кто это мы?
— Члены Русского Союза освобождения Родины. РСОР.
— Господи, какой РСОР, какое освобождение родины? Родина вдали и вряд ли нуждается в вашем участии.
— Но вы же не будете отрицать, что русская эмиграция нуждается в защите?
Анна отщипнула веточку лиственницы, растерла зелень в руках. Втянула ноздрями аромат бурой кашицы.
— Запах вечной молодости и покоя. Что вы от меня-то хотите?
— Мы считаем, что агенты Троцкого — Дзержинского имеют на Лазурном берегу свою подпольную организацию, координирующий центр, который и уничтожает белых офицеров. Чекисты перешли к террору не случайно. Они наверняка знают, что в сентябре состоится объединение разрозненных русских военных организаций в один крепкий союз — РОВС. И возглавит его ваш любимый Петр Николаевич Врангель. Курировать РОВС будут великий князь Николай Николаевич и его брат Петр Николаевич. Они теперь тоже во Франции.
— Знаю, Николай Николаевич жил здесь с женой на вилле «Тенар». Его знали под фамилией Борисов. Потом они куда-то съехали.
