Анна думала о Несторе Махно, о том, как он ловко, тогда, осенью 1919 года, провел ее, подставив вместо себя нескольких актеров. Она до сих пор не знает, с кем общалась пред самым расставанием с ним, когда сохранила ему жизнь, — с самим батькой или с очередным комедиантом.
Вообще, ей было ужасно больно и стыдно вспоминать о той проваленной ею и ротмистром Бекасовым спецоперации по нейтрализации командующего Революционно-повстанческой армии Украины, готовившего прорыв из окружения. Восстания, как говорили в Ставке. Батька вырвался из клещей Слащёва и спутал все карты Белой армии. Во многом благодаря ему, русские люди разбросаны по всему свету. И теперь телеграмма Махно, как щелчок по носу. Мол, помнишь, как я гениально провел тебя, героиня? Не хочешь ли повидаться? Очень хочу, Нестор Иванович, горю желанием взглянуть в твои хитрые, водянистые глаза. И обязательно это сделаю, приглашение принято.
Задремала Анна только около полуночи, после ароматного китайского чая, который великолепно заваривала Катя Варнакова. Белоглазовой снился Нестор Иванович в каком-то странном зверином обличии. Похож он был то ли на крысу, то ли на енота, не поймешь. Скалил свои острые зубки и что-то говорил ужасно оскорбительное. Рядом вдруг появился ротмистр Бекасов. «Что ты здесь делаешь, Петя? — спросила его Анна, — я же велела тебе срочно передать в штаб донесение о том, что махновцы готовят прорыв на севере, возле Умани». «Нет, Анна, — возразил Бекасов, — ты велела передать, что наступление начнется на юге». «Да нет же, Петя! На севере! Иначе случится трагедия». «Она в любом случае произойдет». «Почему?» «Потому что ты не выполнила задание полковника Васнецова, не уничтожила Махно. Более, того, отпустила батьку». «Не убила, потому что это был не Махно, а актер». «Ты не знала, что это актер. Ты отпустила настоящего Махно. Но я сделаю то, что не сделала ты. Застрелю его сейчас». Ротмистр вынул «наган», поднес его к виску Нестора Ивановича. Тот же только дико рассмеялся: «Меня нельзя убить, я бессмертный, как идея анархизма-коммунизма. Я вечен». «Сдохнешь, как собака», — пообещал Бекасов. «Нет, Петя, он не умрет, — возразила Анна. — Он спокойно будет жить в Париже и шить тапочки». Бекасов перевел револьвер на Белоглазову, взвел курок: «Ну, тогда умрешь ты». Еще секунда и прогремит выстрел. И все погаснет навсегда. Врут попы, ничего там за пределами бытия нет, не может быть. Потому что смысл только в жизни. Мертвое никому не нужно.
Анна открыла глаза. Прямо перед ее носом застыло черное дуло пистолета. Антрацитовый ствол отливал желтым, мертвенным светом луны, пробивавшимся через щелку в плотных оконных шторах.
— Ну что, гадюка, сама от страха подохнешь или тебе помощь требуется? — раздался сдавленный, но знакомый голос.
Ужас навалился тяжелой, черной горой, несмотря на то, что Анна готовила себя ко всяким неожиданностям. Но тут же собралась, подобрала нервы — не престало атаману отдельной бригады Белой армии гаснуть перед какой-то тенью.
Нащупала под матрасом скальпель, прикидывая, где может находиться лицо нападавшего. В следующую секунду лунный луч высветил ухо, слегка прикрытое светлыми волосами. И прежде чем подумала, что нужно, как наставлял Луневский, вступить в переговоры с «убийцами», ее рука приняла независимое решение.
Резкий взмах, как когда-то шашкой, и неизвестный захрипел. На Белоглазову брызнуло что-то теплое. Затем раздался выстрел. Пуля ударила в потолок и отрикошетив, разбила настольную лампу.
Почти сразу в палату вбежала ночная сиделка, включила большой свет, зажала рукой рот, чтобы не закричать. «Quel cauchemar, police», — произнесла она шепотом, а потом завопила во всё горло: «Police!»
Анна сидела на кровати, поджав под себя ноги, со скальпелем в руке. Рядом на полу корчился мужчина средних лет. В одной руке он держал немецкий «Люгер Р08», другой зажимал шею, из которой сочилась кровь.
Слезла с кровати, вырвала пистолет, нагнулась. Мужчина повернул голову, посмотрел на нее печальными, замутневшими от боли глазами.
— Боже, — Белоглазова застыла, словно ее полили каменной водой. — Не может быть. Петя?!
Дальше она даже не знала, что и сказать. Это был ротмистр Бекасов, тот самый с которым она была на задании в повстанческой армии Махно, и который был влюблен в нее без ума. Именно Бекасов снился ей только что и вот, пожалуйста, явление. Петя пришел её убивать. Он агент красных. Мир перевернулся.
Всё еще не веря своим глазам, Анна обернулась на застывшую в ужасе сиделку, крикнула:
— Чего стоите, окажите помощь человеку!
Крикнула по-русски, но сиделка всё поняла, бросилась к медицинскому шкафчику. Добежать до него не успела. В палату ворвались два санитара, старший доктор и… репортер газеты, который недавно брал у нее интервью. «Этот откуда здесь взялся?» — подумала Анна. В руках журналиста была фотокамера. Он быстро навел фокус, снял Белоглазову на фоне Бекасова.
— Вы целы, мадам? — только после этого спросил репортер. — Как вы можете прокомментировать ситуацию?
