Сегодня он был в великолепном настроении, и в его глазах почти не было печали, разве что немного. Он попыхивал гаванской сигарой, бесконца расправлял прокуренными пальцами, пышные усы. На его кителе теперь сияли начищенные ордена Святого Станислава 1 степени, Святого Владимира и Святой Анны.
— А вы-то как меня озадачили тем, что подослали ко мне ротмистра Бекасова. Да еще с парабеллумом. Хоть бы предупредили.
Генерал остановился в метре от Анны, указал на широкое кресло, обитое красным бархатом, устроился напротив, обмокнув кончик сигары в рюмку с коньяком.
— Я был уверен, Анна Владимировна, что всё пройдет гладко. Ротмистр меня уверял, что у вас с ним… хм, исключительные отношения.
— Исключительнее некуда.
— Что? Да. Мол, вы будете ему очень рады и операция «похищение» пройдет без сучка и задоринки. А тут вдруг такое неожиданное развитие событий.
— Дурак он этот ваш Бекасов. Не могли найти кого поумнее.
— Что? Ах, да, то есть не совсем. Но то, что произошло, может, даже и к лучшему. Поручик Луневский мне доложил — вы хотите сами провести операцию по его освобождению.
— Совершенно верно, генерал. Петя хоть и болван, но он мне дорог. К тому же, мое дальнейшее участие в «Ривьере» как нельзя оправдано. Помните, я показывала вам телеграмму Махно? Вы тогда не предали ей никакого значения. А она очень кстати. Не исключено, тайная террористическая организация большевиков каким-то образом связана с махновской эмиграцией и лично Нестором Ивановичем.
— Вот как?
— Пока это лишь мое предположение. Когда внедрюсь в круг террористов, все прояснится.
— Вы собираетесь сделать это сами?
— А кого вы видите вместо меня? Олуха Бекасова, чудака Луневского, который нашел себе толстую торговку и больше, кажется, ему ничего в жизни не нужно.
— Ну вы уж совсем о нас какого-то нелестно мнения, Анна Владимировна. В нашем Союзе немало достойных людей, героев войны и Белого движения.
— Ах, оставьте, ваше превосходительство. Эти герои сначала бездарно проиграли первую войну, потом и вторую.
Генерал неожиданно, пружинисто, несмотря на свою грузность, поднялся. На его лице появилась обычная плаксивость. Пепел с сигары упал на его сверкающие антрацитовым блеском, ботинки. Он собирался сказать что-то резкое, но вдруг заулыбался, вернулся в кресло.
— Мне, боевому генералу, больно слышать подобные слова. Но вы правы. Когда в апреле 1916-го я взял Эрзерум, а потом Трапезунд, и представить не мог, что через год случится катастрофа. Мы слишком легкомысленно относились к революционной заразе, витавшей в воздухе. А потом, надышавшись ею, сами устроили апокалипсис — скинули Николая. И что получили? Бездарное Временное правительство.
— Вы до сих пор не можете забыть обиду, нанесенную вам Керенским, который отправил вас в отставку, — глядя прямо в глаза Юденичу, сказала, словно вбила гвоздь в стенку, Белоглазова.
— Пустяки, — махнул рукой генерал. — Больше всего я сам не могу простить себе своих ошибок.
Анна не стала жалеть Юденича.
— Да уж, ваш бесславный поход на Петроград весной 1919-го войдет в учебники истории. Ваша Северо-Западная армия имела все шансы на успех. У вас были бронепоезда, английские танки. Вы уже взяли Царское Село, Павловское. Еще одно движение и город Петра ваш. Но нет, вас, якобы опытного боевого генерала, обвел вокруг пальца какой-то еврей Лейба Бронштейн, не умеющий толком даже обращаться с револьвером.
— Пощадите, — поднял умоляюще руки генерал.
— Вы как побитый пес убрались от Петрограда восвояси и вместо того, чтобы продолжать борьбу, объявили о роспуске Северо-Западной армии.
— Нас предали эстонцы, на которых мы рассчитывали. Союзники не оказали в полной мере обещанной помощи. Я вернул им 227 000 фунтов стерлингов, что они выделяли на войну, но были мною не использованы.
— Вы ставите себе это в заслугу?
— Нет, но…
— Николай Николаевич, я пришла не для того, чтобы осуждать вас, просто вы сами задели мою всё еще кровоточащую рану. Извините. Вы согласны доверить мне освобождение ротмистра Бекасова, а затем внедриться в банду красных?
— Конечно, — горячо согласился и вновь поднялся Юденич. — Да, согласен. Только я, разумеется, хотел бы знать, что вы задумали, и какие средства на это понадобятся.
— Особых средств пока не нужно. Пять гранат Миллса, американский 911 Кольт автомобиль в мое распоряжение. По словам Луневского, Бекасов пока в жандармерии Антиба и повезут его в Грас на днях. Так что всё нужно провернуть сегодня же вечером.
— Что конкретно «провернуть»? — заморгал подслеповатыми, вновь печальными глазами генерал.
— Автомобиль должен стоять на углу крепости, сразу за маяком. Недалеко от жандармского участка.
— С шофером?
