— Вы все верно просчитали, Петр Николаевич. Но ваш человек в жандармерии, через которого вы и собираетесь улаживать дело, возможно и сливает информацию террористам.
— Хорошо, с ним мы пока не будем связываться, — сразу согласился полковник. — Если члены террористической организации попытаются на вас выйти, вам об этом сообщит таверньер в Ле Руре Жан Фурнье. В его кабаке «Вежливый кабан» частенько собираются темные личности. К тому же мы уже пустили слух, что Фурнье связан с организацией красных террористов. Да и еще, будьте, пожалуйста, поосторожнее с гранатой Миллса. Потерять вас в очередной раз будет для меня невыносимо.
— Постараюсь, Петр Николаевич.
— Постарайтесь, Анна Владимировна.
Полковник поклонился Белоглазовой на этот раз более учтиво, козырнул генералу и скорым шагом удалился из кабинета.
Вечером впервые за многие дни с Альп сползла прохлада. Несмотря на поздний час природа оживилась и даже море, которое мертвым штилем лежало на Лазурном берегу июль и август, кажется, благодарно зашумело.
Анна и Май ждали условленного сигнала — выстрелов со стороны приморской таверны — в придорожных зарослях акации. Отсюда, под взошедшей Луной и ярким Млечным путем, хорошо просматривался вход в жандармский участок. Луневский должен был ждать Белоглазову у причала на катере, но она решила иначе. При этом убедила поручика не говорить об этом Васнецову.
Выйдя от генерала Юденича, Анна нос к носу столкнулась в холле замка с Майем.
— Вы-то мне и нужны, поручик, — сказала она.
— Получили инструкции от полковника Васнецова? — в свою очередь спросил Луневский.
— Да, и они меня не совсем устраивают. Я хотела, чтобы вы мне оказали поддержку, когда я пойду к жандармам.
— Моральную? — улыбнулся Май. — Всегда готов.
— Этот тон оставьте для вашей сметанной Амели, поручик. Физическую, разумеется. Скажу честно, мне немного страшно. И плечо бравого, боевого офицера мне было бы очень кстати.
— Да, но…
— Разве вы можете отказать даме, когда она просит о помощи?
Слова были произнесены с таким недвусмысленным лукавством, что Луневский сглотнул.
— Нет, — твердо ответил он. — То есть, конечно, не могу отказать. Однако полковник…
Анна его в очередной раз перебила:
— Видите ли какое дело. Я предполагаю, что через Петра Николаевича может просачиваться кое — какая информация к врагам.
— Вы что же хотите сказать, что он предатель?
— Ни в коем случае. Он, разумеется, вне подозрений, а вот его помощники… Кто они?
— Это все хорошо проверенные офицеры — дроздовцы, корниловцы.
— И все же, мы не можем полагаться ни на кого, кроме как на себя. К тому же я предлагаю лишь немного изменить план операции «Красная Ривьера». К жандармскому участку мы пойдем вместе, подстрахуете меня, так сказать, а потом мы уйдем в Ле Руре не морем, а на авто.
— Машина нас будет ждать только в Каннах.
— А вот о ней здесь должны позаботиться вы, не ставя в известность полковника Васнецова.
— Но как? Где я достану мотор?
— Поговорите с месье Дюпоном, кузеном вашей возлюбленной. Он наверняка поможет, к нему ходит весь Антиб.
— С чего вы взяли, что возлюбленной, просто…
— Просто вы с ней спите.
— Она, как бы это сказать, сама предложила.
— А вы, как офицер, не смогли отказать. Безотказный поручик Луневский. Ха-ха.
— Не понимаю, вы что ревнуете?
В глазах Майя появился явный интерес.
— Позвольте, я оставлю этот вопрос без ответа, — кокетливо ответила Белоглазова, чувствуя, что на самом деле, Луневский ее немного волнует. Давно уже ее сердце не трепетало от любви, почти засохло. Мысли о Бекасове её, конечно, волновали, но после его выходки в больнице, она не знала, что о нем и думать. Анна не видела Петра почти пять лет, за это время он мог сильно измениться. Нет, по сути люди не меняются никогда, но вот новое окружение, среда могут настолько сильно деформировать ментальность, поведение человека, что его и не узнать.
— Анна…
— Анна Владимировна, поручик.
— Конечно.
— Так вы поговорите с трактирщиком? Это могла бы сделать я, но мне, как понимаете, ходить сейчас по городку нельзя.
— Да.
— И ничего не скажете Васнецову?
— Нет.
— Ну раз вы перешли на односложные ответы, значит, я вас действительно убедила.
— Анна… Анна Владимировна, я могу рассчитывать?
— На что? На мое расположение?
— Да, то есть именно на расположение.
— Можете, Май…
— Юлианович.
— Слишком помпезно, но ничего не поделаешь. Посмотрим, как говорится, на ваше поведение.
— Я сделаю все, как вы скажете.
И теперь, встретившись у крепости, они сидели в густых кустах акации. Автомобиль «Renault NN Torpedo» темно-зеленого цвета, с заостренной действительно как у торпеды мордой, стоял на пустыре за маяком Гаруп.
Ровно в 23 часа, со стороны моря раздались выстрелы, послышались отдаленные крики. Палили явно из «нагана». Его глухие, раскатистые «шлепки», ни с какими другими не перепутаешь.
Буквально через несколько минут из участка высыпало пять или шесть жандармов, вооруженных карабинами. Дежурного мотора им явно не полагалось, поэтому, перемахнув через придорожный бордюр, они на своих двоих помчались к морю через пустырь.
