Аскетичный бог Громовержец, который стал вдохновителем Пуританской революции, вновь уступает верховенство Небесному Гераклу, первому покровителю английской монархии. Все основные праздники в христианском календаре связаны либо с Сыном, либо с Матерью, но не с Отцом, хотя молитвы о дожде, о победе, о здоровье короля или президента все еще полуискренне обращены к Нему. Только родство с Иисусом, отраженное в Евангелиях, не позволило Отцу уйти по "пути всей плоти" - пути его предшественников Сатурна, Дагды и Кая[4] - и завершить его в качестве главного повара и комика на зимнем маскараде. Таким мог бы быть конец Отца в Британии, если бы религия развивалась в традиционном русле. Зловещий знак - превращение святого Николая, покровителя моряков и детей, чей день приходится на 6 декабря, в белобородого Санта Клауса, комического покровителя праздника. Ранним утром, одетый в старую красную шубу, он наполняет детские чулки орехами, изюмом, печеньем и апельсинами, а пока все семейство в церкви славит в гимнах нового короля - следит на кухне за индейкой, ростбифом, пудингом, сладкими пирожками и в конце, когда гаснут свечи на рождественской елке, уходит со старческими стонами в снег или дождь, унося с собой пустой мешок.
Наша цивилизация - цивилизация кокни, и самые обычные обращения к природным явлениям в традиционной поэзии, которая создавалась селянами для селян, теперь становятся непонятными. Вряд ли хоть один английский поэт из пятидесяти может назвать самые обыкновенные деревья из "Beth-Luis-Nion"- алфавита или отличить косулю от лани, аконит от плевела, вертишейку от дятла. Лук и копье - устаревшее оружие, корабли перестали быть игрушкой ветра и волн, страх перед привидениями и домовыми теперь испытывают лишь дети да немногие старые крестьяне, журавли больше не "пишут буквы, когда летят", - последнего журавля застрелили в Англси в 1908 году.
Мифы тоже выходят из употребления. Когда английский язык только формировался, все образованные люди мыслили в рамках христианского мифологического цикла, который был иудейско-греческого происхождения с бесчисленными языческими вставками под видом житий святых. Протестантская революция отвергла почти всех святых, а укрепление рационализма со времени Дарвина так ослабило Церковь, что библейские мифы больше не служат надежным основанием для поэтического творчества. Сколько сегодняшних людей может узнать цитаты, входившие в религиозную церемонию середины девятнадцатого столетия? Более того, греческие и римские мифы, которые всегда были так же важны для поэтов (по крайней мере профессиональных), как христианские, теперь теряют свое значение. Только строгое классическое образование способно внедрить их в детскую голову достаточно глубоко, чтобы вызвать эмоциональную реакцию, а классицисты больше не властвуют над школьной системой ни в Британии, ни в Соединенных Штатах. У нас нет даже официального списка книг (предположим, трехсот), которые должен внимательно прочитать любой образованный человек, а неофициальный список включает в себя много книг знаменитых, но довольно редко читаемых, например, "Видение Петра Пахаря" Ленгленда, "Утопию" Томаса Мора и "Эвфуэса" Лили.
Только два английских поэта имели необходимые знания, поэтический талант, достоинство и независимость мысли, чтобы считаться верховными поэтами, - Джон Скелтон и Бен Джонсон. Оба по заслугам носили лавровые венки. Скелтон, будучи накоротке с Генрихом VIII, своим бывшим учеником, ставил себя и как ученого, и как поэта выше полубразованного выскочки, но зато церковного главы кардинала Уолси, на которого, рискуя головой, публиковал самые; острые сатиры; в результате последние годы жизни Скелтон провел в Вестминстерском аббатстве, отказываясь отречься от своих сочинений. Джонсон совершал поэтические путешествия, подобно ирландскому ollave, иногда с учениками, "носящими печать племени Бена", и со знанием дела говорил на любую профессиональную тему. Принимавший его второй лорд Фолкленд писал о нем:
(Перевод А. Шараповой)
Эти строки запоминаются как резюме идеального поэтического темперамента. После Джонсона не было поэта, достойного звания верховного поэта, - ни официального, ни неофициального.
