Удивляет сотворение Адама не в Южной Месопотамии, а в Хевроне, поскольку многие библеисты сейчас склонны считать первые три главы Книги Бытия легендой племени иерахмеилитов из иудейской пустыни Негев, впоследствии заимствованной израильтянами и «перенесенной на вавилонскую почву» во время Вавилонского пленения. Иерахмеил («возлюбленный Луны») – еще одно имя Геракла Небесного. Т. К. Чейн реконструирует текст Книги Бытия (2: 8), как «Яхве насадил сад в Эдеме Иерахмеиловом». Он пишет:
«Иерахмеилиты, у которых иудеи заимствовали эту легенду, возможно, помещали рай на огромной горе, иногда посреди сада, где-то на подвластных им территориях. Гора с расположенной на ней священной рощей куда-то исчезла из главы 2 Книги Бытия, однако засвидетельствована в Книге пророка Иезекииля, а в главе 24 коптской Книги Еноха древо жизни находится на горной гряде, уходящей на юг. Что же касается точного расположения рая, то, если под иудейским определением „в ней подлинно течет молоко и мед“ (Числ. 13: 28) изначально понималась часть пустыни Негев, мы можем заключить, что эта плодородная земля с ее виноградными лозами, гранатами и смоковницами (Быт. 3: 7) в какие-то древние, сказочные времена была раем иерахмиелитов».
Долина Хеврона находится на высоте четыре тысячи футов[166] над уровнем моря и, до того как интенсивное земледелие вызвало процесс сильнейшей эрозии (который, по результатам недавних геологических изысканий Уолтера Клея Лаудермилка в Палестине, в среднем уменьшил слой плодородной почвы на три фута[167]), вероятно, была благодатным местом для любых посевов. Т. К. Чейн, по-видимому, не читал этой поэмы Гвиона, основное содержание которой могло быть заимствовано только из иудейского источника, не затронутого вавилонским эпосом, который иудеи переняли во время Вавилонского пленения. Трудно предположить, у кого, кроме ессеев, Гвион мог его заимствовать, особенно если учесть, что, по словам Гвиона, книги, откуда он почерпнул тайную мудрость, были изначально переданы Адаму в Хевроне архангелом Рафаилом. В Книге Товита и в Книге Еноха Рафаил предстает как ангел исцеления и поэтому, очевидно, считался главным покровителем ессеев-терапевтов. «Иммануил» указывает на пророчество Исаии о рождении девственницей божественного младенца, Иисуса – Геракла.
История об Адаме, по подбородок погрузившемся в воды Иордана и так постящемся, встречается в «Псалтыри песен» («Saltair na Rann») Х в. и в «Житии Адама и Евы», на котором основана указанная «Псалтырь»: согласно «Псалтыри», когда Адам воздерживался от пищи, Господь даровал ему прощение. Однако нет никаких источников, в которых упоминалось бы наделение мудростью Моисея посредством трех жезлов: любопытно, что в оригинале в отношении жезлов использовано слово «dominical», то есть не только «господний», но и «воскресный». Возможно, это отсылка к верованиям ессеев, так как ессеи почитали воскресенье священным днем, а может быть, здесь содержится намек на три ветви рябины в одном из манускриптов Йоло Моргануга, который сэр Джон Рис считает подлинным:
«Потом Мену ап Тейргваедд[168] взял три рябиновые ветви, растущие из уст Эйнигана Гавра[169], и обрел мудрость и ученость, начертанные на них, и сделал оную мудрость и ученость всеобщим достоянием, кроме ИМЕНИ ГОСПОДА, В КАКОВОМ СКРЫВАЛАСЬ ТАЙНА БАРДОВ, да будет благословен тот, кто владеет им».
Финал поэмы, начиная с двадцать седьмой строфы, – это отдельный фрагмент, не принадлежащий перу Гвиона и созданный около 1210 г., когда в царствование короля Ллюэллина ап Иоверта английский король Иоанн Безземельный вторгся в Северный Уэльс и на некоторое время покорил его.
Ивор Уильямс выразил удивление по поводу того, что в середине «Битвы деревьев» у Гвиона встречается триада:
По-видимому, это вариант строк, которые я цитировал по переводу Нэша и которые дважды повторяются в поэме:
