Данное преимущество должно было иссякнуть с приходом Редвина, но что-то гранд-адмирал Простора задерживался, как и его главнокомандующий. Охотник уже доставил Эдмунду сообщение от своего хозяина, где Тарли рапортовал о взятии Штормового предела и немедленном выдвижении на столицу. По всем расчётам вторая часть воинства должна была вот как уже неделю прибыть под стены Королевской гавани и соединится с остальными, но их до сих пор не было. Естественно, это не могло не вызвать вопросы со стороны лордов и самого Гарденера. Однако по какой-то причине гордый орёл, приписанный к Красному Охотнику, отказывался возвращаться к полководцу и, честно говоря, подобная реакция была очень необычной. В любой другой ситуации Гарденер бы проявил беспокойство на данный счёт, но он слишком доверял и верил в своих лучших командующих, чтобы допустить даже мысль о том, что с ними могло что-то случится. Скорее всего Ланнистеры задумали какую-то подлянку, дабы сдержать лордов Рендилла и Пакстера на некоторое время, чтобы отложить начало осады и позволить добраться до города остальным силам Запада под командованием Джейме, первенца Тайвина и командующего Белых плащей.
К несчастью для львов, Король Севера проявил недюжинную смекалку и сноровку в погоне за отступающими силами Запада. Точнее сделал это его лучший полководец по прозвищу Чёрная рыба. Сначала Ланнистерам пришлось оставить Харренхолл и отступить на юго-запад к захваченной Каменной септе, откуда их уже гнали до самих Западных земель из-за чего любая поддержка силами бывшего наследника для Старого Льва стала невозможной. Всё это Эдмунду узнал из письма, что передал ему лично в руки Сноу. Похоже Молодой Волк не хотел быть второй скрипкой в их альянсе и сделал всё необходимое, дабы показать себя с самой лучшей для Хайгардена стороны. Как ни странно, но во многом заслуга подобного отношения принадлежала леди Кейтелин Талли. Похоже набожная дочь Речных земель высоко ценила союз с Гарденером, поддерживаемым церковью Семерых.
Конечно, Джейме мог объединиться с со своим кузеном Давеном и на быстром марше пройти по Золотой дороге, чтобы ударить просторцам в спину. Но для этого им потребуется время, да и к тому же Осгрей не сидел на месте и мог в любой момент ударить в львиное подбрюшье. И всё же опасность подобного исхода оставалась. Лорды настойчиво просили своего короля не рисковать и не задерживать осаду. В итоге после нескольких дней настойчивых убеждений Гарденер согласился с тем, что надо брать Королевскую гавань имеющимися силами. Пусть в таком случае Тарли и Редвин не смогут прославится в этом бою, но у них уже было достаточно достижений на своём счету, чтобы не оскорбиться подобным поворотом событий.
- Мы готовы, ваше величество, ждём ваших приказаний. – подъехал к нему на своём поджаром жеребце Алестер Флорент. Лорд Ясноводной как никогда пребывал в предвкушении от сопутствующей данному событию возможной славы.
- Начинайте, лорд Алестер. У вас есть на то моё дозволение. – кивнул Гарденер, потрепав верного Камрита за ухом. Конь и сам находился в нетерпении будто бы только и ждал этого дня.
Под внимательным взглядом короля Простора требушеты начали планомерный обстрел стен столицы. Атака на город шла с трёх направлений: с Львиных, Старых и Божьих ворот. Гарденер и его гвардия в данный момент находилась у последних и не с проста. Люди любят символизм, как и сама история. Как только благословенный Семерыми и церковью монарх войдёт в греховный город через ворота с подобным названием, то это мгновенно станет топливом для зарождающейся ещё при его жизни легенды. Эдмунд прекрасно понимал, что авторитет короля создаётся именно из таких своевременных мелочей, так что не видел в подобном подходе ничего такого. Тем более, что дорога из Божьих врат была главной и тянулась вплоть до Красного замка, так что у этого решения была и рациональная сторона.
Пехотинцы выдвинулись к стенам города через несколько минут после начала обстрела. Прикрываясь щитами, они тащили за собой самодельные осадные лестницы и готовые к бою тараны. Город должен пасть, таков был приказ их короля, и они были готовы выполнить его с честью и со всем тщанием. Наблюдая за праведной яростью и самоотверженностью свои солдат, Гарденер испытывал некое подобие гордости за тех, кто принёс ему клятву верности. Это были его воины, его народ. Народ, что признал его своим королём и пусть даже небеса разверзнутся, но он пойдёт за ним в самое пекло. Великий день и творили его поистине великие люди.
