Я покрутила в руках застежку своей сумочки. Как удивительно, что эта изящная вещица, лежащая у меня на коленях, проделала вместе со мной весь путь от Шанхая до Австралии! А теперь, как и я, она направлялась в лагерь для беженцев, затерянный где-то на бескрайних просторах незнакомой страны. Впервые я взяла в руки эту замшевую сумочку, когда собиралась пойти с Любой на обед в женский клуб. Это произошло еще до измены Дмитрия, когда я и подумать не могла, что мне придется жить не в Китае, а в каком-то другом государстве. Кожа на сумочке выгорела под жарким солнцем Тубабао и протерлась с боков. Я прикоснулась к шраму на щеке и подумала: «Неужели я живу одной и той же судьбой с этой вещью?» Я открыла застежку и провела пальцами по матрешке, которая лежала внутри. Вспомнив день, когда у меня забрали мать, я стала размышлять о том, что она могла увидеть по пути в Россию. Неужели и ей все казалось таким же чужим, как сейчас мне, наблюдающей за пейзажем, который проплывал за окном?
На глаза навернулись слезы, но я взяла себя в руки, вспомнив обещание жить с высоко поднятой головой. Как только появится такая возможность, я свяжусь с Красным Крестом. Я приказала себе не думать о том, кем мне придется работать и где жить; для меня важнее всего было найти мать.
Прошло какое-то время, и наш поезд стал подниматься в гору по извилистой дороге, окруженной белоствольными деревьями, которые были настолько высокими, что почти закрывали солнце. Таких деревьев мне еще видеть не приходилось. Таинственные и красивые, с широкими листьями, колышущимися на ветру. Позже я узнала их названия: голубой эвкалипт, эвкалипт душистый, эвкалипт прутовидный, эвкалипт крапчатый и кровяно-дисковый. Но в то утро я смотрела на них широко раскрытыми глазами.
Внезапно состав дернулся и резко остановился, из-за чего все вещи и пассажиры полетели на пол. Я с трудом успела схватить коробку, которая едва не упала Ирине на голову.
— Остановка на обед! — прокричал кондуктор.
Семья поляков вопросительно посмотрела на меня. Я знаками показала им, что нужно выйти из поезда.
Когда мы оказались на маленькой платформе, среди зарослей эвкалипта и голых уступов песчаника, я с удовольствием вдохнула чистый, свежий воздух, пахнущий ментолом. От железнодорожного туннеля, прорубленного в скале, по камням расползлись трещины. Сквозь них просачивалась вода, и вокруг все заросло печеночницей, мхом и лишайником. Со всех сторон доносились звуки: плеск воды, стекающей по камням, шуршание животных в опавших листьях, пение птиц. Никогда еще я не слышала такой разноголосый птичий хор. Я различила звуки, похожие на звон колокола, и резкие гортанные крики, Не громче всех был отрывистый, щелкающий свист, напоминающий звук падающей капли воды, но усиленный в миллион раз.
На платформе нас встречала группа женщин с загорелыми лицами. Они походили на маленькую армию, занявшую позиции за столами, сколоченными из досок, на которых стояли кастрюли с супом. Женщины оценивающе рассматривали нас.
Я повернулась к Ирине и ахнула: она склонилась над краем платформы, закрывая рот платком, ее рвало. Я бросилась к ней.
— Это просто грипп, да еще в поезде меня укачало. Ничего страшного, — сказала она.
— Ты сможешь что-нибудь съесть? — Я приложила руку к ее горячему лбу. Сейчас было не время болеть.
— Может, немного супа.
— Садись, — сказала я. — Я что-нибудь принесу.
Я встала в общую очередь, то и дело поглядывая на Ирину. Она сидела там же, накинув на голову одеяло, и была похожа на мусульманку со Среднего Востока. Почувствовав, что меня кто-то тянет за рукав, я повернулась и увидела женщину с маленьким смешным личиком, как у гнома. В руках она держала миску с супом, от которого исходил сильный запах лука.
— Она серьезно заболела? — участливо спросила женщина, протягивая мне миску. — Это вам, чтобы вы не стояли в очереди.
Как и у таксиста, у австралийки был сухой, хрипловатый голос приятного тембра.
— Это у нее от непривычного климата и долгой поездки, — объяснила я. — Мы думали, в Австралии будет тепло.
Женщина рассмеялась и сложила руки на своей пышной груди.
— Знаешь, милочка, погода может измениться. Думаю, там, куда вы едете, будет жарко. Я слышала, в этом месяце в западном районе ожидается страшная засуха.
— Мы сами приехали с острова, где круглый год стоит жара, — сказала я.
— Теперь вы будете жить на большом острове, — улыбнулась они, покачиваясь с пятки на носок. — Хотя в это трудно поверить, когда живешь в центре страны.
Снова раздался птичий крик, похожий на падающую каплю.
— Что это за звук? — поинтересовалась я, обращаясь к женщине.
— Это птица-бич, — ответила она. — Самец и самка кричат имеете: он свистит, а она добавляет в конце «чуй».
Губы женщины слегка дернулись, и я почувствовала, что мой вопрос понравился ей. Она была довольна тем, что может помочь мне понять, насколько необычна и интересна ее страна.
Поблагодарив ее за суп, я с миской в руке вернулась к Ирине. Она проглотила одну ложку и покачала головой.
— Я чувствую запах жира, несмотря на то что у меня заложен нос. Что это такое?
