Трое чехов опустили чемоданы прямо в проходе и стали между полками купе. На рукаве одного из мужчин было темное пятно в форме звезды. Я слышала о том, что было с евреями в Европе, и эти рассказы относились к тому небольшому списку вещей, благодаря которым моя собственная жизнь переставала казаться ужасной.
Из-за того, что в купе набилось слишком много людей, вскоре сделалось душно, и Ирина открыла окно, чтобы впустить свежий воздух. Одежда наших спутников источала запах сигаретного дыма, пота и пыли. Лица после длительной поездки были изможденными и бледными. Мое платье, как и платье Ирины, пахло морской солью и авиационным топливом. Наши волосы выгорели на солнце и стали жирными у корней. Три дня мы не имели возможности помыться.
Когда в вагон зашла последняя группа пассажиров, нам снова открылся вид из окна. Рассвет уже вступал в свои права, выхватывая из полумрака гранитные детали зданий, которые мы не могли рассмотреть в темноте. В деловом районе Сиднея дома в стиле модерн и ар деко казались не такими высокими, как в Шанхае, но небо над ними было чистейшего голубого цвета. Я заметила красные крыши домов, разбросанных вдоль берега. На воде поблескивали золотые лучи восходящего солнца. Какими красивыми были эти отблески! Я сложила ладони и поднесла к губам. Ничего похожего раньше мне не доводилось наблюдать. Какой удивительный цвет! Наверное, в такие же тона окрашены глаза русалок.
Начальник станции взмахнул флажком и дал свисток. Поезд тронулся. Запах угля был еще более невыносим, чем воздух в купе, поэтому Ирине пришлось закрыть окно. Когда поезд покинул порт, все прильнули к окну, чтобы рассмотреть город. Сквозь доступный мне кусочек стекла я разглядела довоенные машины, которые в старых традициях неспешно двигались по улицам, где не было никаких пробок, беспрерывных гудков и рикш, как в Шанхае. Поезд проехал мимо многоквартирного здания. Я увидела, как открылась парадная дверь и на пороге появилась женщина в белом платье, шляпе и перчатках. Она словно сошла с рекламы модных духов. Образ женщины наложился на впечатление от гавани, и меня в первый раз охватил восторг от этой страны.
Но уже через несколько минут за окном стали мелькать ряды асбестоцементных домов с крышами из белой жести, окруженных запущенными садами, и мой восторг сменился чувством безысходности. Оставалось надеяться, что в Сиднее, как и во всех других крупных городах, рядом с железнодорожными путями жили только самые неимущие люди. Вид из окна лишний раз напоминал, что мы находимся не в Америке. Джин Келли и Фрэнк Синатра не будут танцевать на улицах этого города. Здесь не было ничего похожего на Эмпайр-стейт-билдинг, статую Свободы или Таймс-сквер. Лишь улицы изящных домов да мост.
Полька, что была помоложе, достала из сумки какой-то сверток, замотанный в тряпку. К запаху пота примешался запах хлеба и вареных яиц. Она предложила мне и Ирине по бутерброду с яйцом. Я с благодарностью приняла это нехитрое угощение. Мне очень хотелось есть, потому что я не завтракала. Даже Ирина, у которой из-за гриппа совершенно не было аппетита, улыбнулась и взяла протянутый кусочек хлеба.
—
— Сколько языков ты знаешь? — спросила я у нее.
— Ни одного, кроме русского, — ответила она, улыбаясь. — Но я пою песни на немецком и французском.
Я снова повернулась к окну и заметила, что вид опять изменился. Теперь мы проезжали мимо полей, где рядками росли помидоры, морковь и зелень. Над полем летали птицы. Фермерские дома казались маленькими и одинокими и почти не отличались от хозяйственных построек во дворах. Мимо нас проносились железнодорожные станции. Можно было подумать, что они заброшены, если бы не аккуратные клумбы с розами перед ними и тщательно покрашенные знаки.
— Вполне вероятно, что Иван тоже будет в лагере, — задумчиво произнесла Ирина.
— Мельбурн намного южнее, — заметила я.
— Тогда нам нужно как можно скорее написать ему. Вот он удивится, что и мы оказались в Австралии!
Слова Ирины напомнили мне о последних неделях на острове Тубабао, и я беспокойно заерзала на месте. Я сказала ей, что обязательно напишу Ивану, но это обещание прозвучало как-то неубедительно даже для меня самой. Ирина бросила на меня внимательный взгляд, но не сказала ни слова. Она плотнее укуталась в одеяло и откинула голову на спинку сиденья.
— А куда мы вообще едем? Мне бы хотелось жить в городе. — Подруга зевнула и уже в следующую секунду начала дремать.
