— Надеюсь, те из вас, кто понимает по-английски, переведут мои слова своим товарищам, — продолжил он. — К сожалению, мои переводчики сегодня утром заняты другими делами. — Он улыбнулся в густые темные усы. Его форма была для него слишком тесной, поэтому он походил на маленького мальчика, которого плотно укутали в одеяло.
До того мгновения, как полковник обратился к нам, мой приезд в Австралию казался мне каким-то сном. Но когда Брайтон начал говорить о контактах содружества со службой по трудоустройству и о том, что мы должны быть готовы выполнять любую работу, даже если посчитаем ее ниже своего достоинства (иначе как возместить затраты государства на нашу доставку в Австралию?), я в полной мере осознала всю важность принятого мной решения. Я смотрела на обеспокоенные лица собравшихся у подиума людей и думала о том, как восприняли выступление полковника те, кто не понимал по-английски? Было ли им в те минуты еще тревожнее, чем мне, или, наоборот, у них и запасе оставалось несколько секунд неведения и они могли надеяться на какие-то улучшения?
Сжав кулаки, я попыталась вникнуть в смысл лекции полковника, говорившего об австралийской валюте, о государственной и политической системах, об отношении с британской монархией. Затрагивая новую тему, он каждый раз поднимал карточку, иллюстрирующую основные положения. Свое выступление Брайтон закончил словами:
— И я настоятельно рекомендую всем вам — и молодым, и пожилым, — пока вы находитесь здесь, приложить все силы к изучению английского языка. От знания языка будет зависеть ваш успех в Австралии.
После этих слов наступила мертвая тишина. Но полковник лишь улыбнулся в усы, как добрый Дедушка Мороз.
— И кстати, мне кое-кого нужно видеть, — сказал он, заглядывая в свою записную книжку. — Может подойти ко мне Аня Козлова?
Услышав свое имя, я удивилась. Почему меня выделили из трех сотен вновь прибывших? Я направилась к полковнику, лавируя между рядами столов и заправляя волосы за уши. Признаться, в первое мгновение я подумала, уж не случилось ли что-нибудь с Ириной. Полковника уже окружила толпа людей.
— Но мы хотим жить не в сельской местности, а в городе, — настойчиво твердил один мужчина с повязкой на глазу.
Нет, подумала я, с Ириной все в порядке. Тогда, может, Иван узнал, что мы в Австралии, и попытался связаться с нами? Однако от этой мысли я тоже отказалась. Корабль, на котором уплыл Иван, направлялся в Сидней, но он говорил, что собирается сразу же пересесть на поезд и уехать в Мельбурн. У него было достаточно денег, чтобы жить не в лагере.
— Это вы Аня? — спросил полковник, когда заметил, что я дожидаюсь его в сторонке. — Пожалуйста, следуйте за мной.
Полковник энергично двинулся в сторону административного здания, и мне пришлось чуть ли не бежать, чтобы не отстать от него. Мы проходили мимо жилых корпусов, кухонь, прачечных и почты, и я поняла, каким на самом деле большим был лагерь. По дороге полковник рассказал, что раньше здесь стояли армейские части и что по всей стране множество бывших солдатских казарм теперь используется для поселения мигрантов. Мне не терпелось узнать, зачем он позвал меня с собой, но его светская болтовня успокаивала: значит, ничего серьезного не случилось.
— Итак, вы, Аня, русская. Откуда?
— Я родилась в Китае, Харбине. Я никогда не была в России, но долго жила в Шанхае.
Он поправил картонки, которые нес, прижимая локтем, и недовольно покосился на разбитое окно в одном из домиков.
— Сообщите в хозяйственный отдел, — велел он сидевшему на ступенях мужчине и повернулся ко мне. — Моя жена — англичанка. Роуз много читала о России. Она вообще много читает. Где вы, говорите, родились? В Москве?
Я не приняла близко к сердцу его невнимательность. Полковник был ниже меня ростом, у него были глубоко посаженные глаза и залысины. Морщины на лбу и маленький носик придания и его лицу комичный вид, хотя осанка и манера говорить вызывали уважение. В общем, он был приятным человеком, серьезным, но не черствым. Брайтон упомянул, что в лагере проживают больше трех тысяч человек. Как он мог помнить всех?
Кабинет полковника Брайтона находился в деревянном домике недалеко от кинозала. Он открыл дверь и пропустил меня внутрь, в приемную. Из-за письменного стола на меня посмотрела рыжеволосая женщина в очках в роговой оправе. Ее пальцы замерли над клавиатурой пишущей машинки.
— Это моя секретарша Дороти, — представил ее полковник.
Женщина разгладила складки на платье в цветочек и улыбнулась одними уголками рта.
— Рада с вами познакомиться, — сказала я. — Я — Аня Козлова.
Дороти бросила на меня испытующий взгляд, задержав его на моих всклокоченных волосах. Я покраснела и отвернулась. Рядом с ней стояли два пустых письменных стола и еще один, за которым сидел лысый мужчина в темно-желтой рубашке и улыбался, глядя на нас.
— А это Эрни Говард, он отвечает за социальное обеспечение, — продолжил полковник.
