Речь полковника увлекла меня, я почувствовала, как в моих венах закипает кровь. Его возбуждение передалось и мне. Еще чуть-чуть, и жизнь в грязном, унылом лагере начнет казаться захватывающей. Возможно, Брайтон не был хорошим слушателем, но в пылкости и азарте этому энергичному человеку отказать было нельзя. Мне очень захотелось работать с ним, хотя бы даже ради того, чтобы иметь возможность видеть его каждый день.
— Когда мне приступать к работе? — спросила я.
Полковник подошел ко мне и пожал руку.
— Сегодня днем, — ответил он, бросив взгляд на гору папок на рабочем столе. — Сразу после обеда.
По окончании разговора с полковником я поспешила обратно в наш барак, прихватив в столовой кувшин с водой и стакан. Я удивилась, когда увидела Ирину проснувшейся. Она сидела в кровати и разговаривала с Аимкой Берзи.
— А вот и твоя подруга, — сказала Аимка, поднимаясь мне навстречу. На ней было темно-зеленое платье, в руке — апельсин. Я решила, что она принесла его Ирине. Ни насыщенный цвет платья, ни яркая окраска апельсина не сделали лицо венгерки живее. При дневном свете кожа женщины была такой же бесцветной, как и вчера вечером.
— Отлично, — хрипло произнесла Ирина. — Я умираю от жажды.
Я поставила кувшин на перевернутый ящик, который стоял рядом с кроватью и служил вместо туалетного столика, и налила ей стакан воды. Приложив руку ко лбу подруги, я почувствовала, что температура снизилась, но Ирина все еще оставалась бледной.
— Как ты себя чувствуешь?
— Вчера я думала, что умру. Сейчас мне просто плохо.
— Я решила, что к утру состояние Ирины вряд ли улучшится, — принялась объяснять Аимка, — поэтому сама принесла анкеты для трудоустройства и занятий по английскому.
— Тут все вопросы на английском. — Ирина глотнула воды и скривилась. Интересно, подумала я, чай, который мы пили сегодня утром, был таким ужасным из-за воды?
— Не переживай, анкеты можно заполнить и потом, когда закончишь курсы.
Мы рассмеялись. От смеха лицо Аимки немного оживилось.
— Аимка свободно говорит на шести языках, — сообщила Ирина. — Сейчас она изучает сербский.
— Вот это да! — воскликнула я. — У вас просто талант к языкам.
Аимка поднесла к шее изящную руку и потупила глаза.
— Я родилась в семье дипломатов, — сказала она. — А здесь много выходцев из Югославии, с которыми можно практиковаться.
— Да уж, нужно быть хорошим дипломатом, чтобы занимать должность начальника блока, — с грустью произнесла я. — Вы знаете про Эльзу?
Аимка уронила руки на колени. На зеленой ткани платья они показались мне двумя лилиями, и я с трудом отвела от них взгляд.
— Похоже, все трения, которые существуют в Европе, есть и в нашем лагере. — Она пожала плечами. — Люди спорят о том, кому принадлежат приграничные города, с такой яростью, как будто сами живут в них.
— Как вы думаете, мы можем как-то помочь Эльзе? — поинтересовалась Ирина.
— Мне с ней всегда было трудно, — сказала Аимка, качая головой. — Куда бы я ее ни поселила, она всегда недовольна. Эта особа даже не пытается подружиться с соседями. В другом бараке у меня рядом живут немка и еврейка, которые дружат и во всем помогают друг другу. Правда, они еще молоды, а Эльза — пожилая женщина, к тому же себе на уме.
— Русские говорят: «Покуда есть хлеб и вода, все не беда», — отозвалась я. — Если бы крестьяне были сыты, никакой революции не произошло бы. Мне кажется, что люди в лагере жили бы дружнее, если бы еда была получше. То, что нам сегодня дали на завтрак, вызывало одно только отвращение.
— Да, я постоянно слышу жалобы на еду, — ответила Аимка. — На мой взгляд, австралийцы всегда переваривают овощи и слишком любят баранину. Но во время блокады Будапешта мне приходилось варить ботинки, чтобы не умереть с голоду, поэтому я не считаю, что тут есть особый повод для жалоб.
Я покраснела от смущения. Нужно было подумать, прежде чем делать заявление.
— Аня, а чем ты занималась сегодня утром? — пришла мне ни помощь Ирина.
Я рассказала им о предложении полковника Брайтона и о его взглядах на «демографический вопрос».
Ирина закатила глаза, а Аимка рассмеялась.
— Да уж, полковник Брайтон довольно интересный человек, — сказала Аимка. — Иногда мне кажется, что он просто сумасшедший, но у него доброе сердце. Вам повезло, что вы будете работать с ним. Я попробую подыскать Ирине какую-нибудь работу в детских яслях, чтобы спасти ее от этого дурака, инспектора по трудоустройству.
— Представляешь, он предлагал Аимке работать прислугой, — с иронией произнесла Ирина.
— Правда?
Аимка потерла руки.
— Когда я сказала ему, что владею шестью языками, он ответил, что в Австралии это не имеет значения, главное — чтобы я знала английский. Дескать, переводчики сейчас не требуются, а для любой другой работы я слишком стара.
— Это безумие! — воскликнула я. — Достаточно посмотреть на людей в этом лагере. К тому же полковник Брайтон сегодня утром сказал мне, что таких лагерей множество по всей Австралии.
Аимка фыркнула.
